По регламенту – враги - Майя Фабер

— представитель одного из старших родов с четвертого корабля. Соперники. Честолюбивые, жадные до власти, с нескрываемыми амбициями. Мы оба выросли на разных из пяти кораблей, что прибыли на Землю после исхода. Наши пути никогда не пересекались. Но его фамилию я слышала десятки раз — всегда в контексте скандалов, интриг и бесконечных попыток захватить влияние. Я ожидала увидеть высокомерного выскочку. Получила нечто гораздо опаснее.

— Меня зовут Кел, — сказал он тихо. Без насмешки.

— Я знаю.

— А вы — Мойра. Дочь Ра’шель. Безупречная. Недосягаемая. Такая… ледяная.

Я прищурилась, уголки губ чуть дрогнули.

— Вы пытаетесь меня оскорбить? Или просто играете?

— Я хочу понять. Вас. Почему, когда на вас смотрят, кажется, будто внутри — камень. Но когда вы смотрите… — он чуть склонил голову, — у меня по спине бежит холодок.

Он не шутил. Не играл. И это было хуже всего. Потому что сейчас он говорил начистоту.

Я развернулась и пошла к столу. Сердце стучало чуть быстрее. Не бешено — пока. Но ритм уже сбился. В груди поднималось что-то странное — смесь злости и… любопытства?

— Думаю, Совет скоро начнется, — бросила я через плечо. — Вам стоит сесть.

— А если я снова захочу постоять?

— Тогда я проигнорирую вас. Как и вчера.

Он рассмеялся. Тихо. Слишком тепло. Его смех не звучал насмешкой — он был обещанием.

И, конечно, он остался у окна, чтобы я ни на секунду не могла забыть о его существовании. Чтобы продолжала ощущать его взгляд.

О да, этот день тоже был испорчен.

Глава 3

Он не просто остался. Он укоренился.

Прошла неделя, и Кел Кессар теперь появлялся на каждом заседании, будто всегда принадлежал Совету. Никто не удивлялся. Никто не перешептывался. Он сидел — или стоял у окна — с таким видом, словно это место было его по праву. Он больше не опаздывал. Не перебивал. Не спорил. По крайней мере, вслух.

Но я чувствовала, как его взгляд скользит по каждому. Как Кел фиксирует, сравнивает, делает выводы. Он не произносил и половины из того, что, вероятно, думал — но его молчание было громче, чем речи некоторых представителей. И куда опаснее.

Я старалась не смотреть в его сторону. Не замечать, как он откидывается в кресле, будто Совет — скучный спектакль, а он — единственный зритель, который видит дальше декораций. Я делала вид, что он мне безразличен. Внешне — безупречно. Но внутри…

Он был как искра в пороховом складе.

И самое страшное? Никто, кроме меня, этого не чувствовал.

А потом нас поставили в одну группу.

Мать формировала дипломатическую делегацию для передачи технологий — проект, над которым я работала два года. Я рассчитывала на адъюнктов, техников, переводчиков. Людей, у которых в глазах — работа, а не вызов.

Но когда я увидела список, всё стало ясно.

Кел Кессар. Его имя — в самом центре.

Он стоял позади меня, когда я читала. Я почувствовала его раньше, чем услышала. Как тепло на спине, как тень, которая не угрожает, но не отпускает.

— Кажется, кому-то придется потерпеть мое общество чуть дольше, чем хотелось бы.

Я медленно обернулась. В его глазах — знакомое насмешливое пламя. Спокойное, уверенное. Как будто он ждал этого момента.

— Это решение Совета, не мое, — сказала я. Чуть холоднее, чем следовало. Чуть тише, чем хотела.

— Я знаю. Просто приятно, когда решения совпадают с желаниями.

— Надеюсь, не с вашими.

— Почему? Мне с вами… интересно.

Я не ответила. Просто смотрела. Прямо, не отводя взгляда. Как на дуэли. И в какой-то момент поняла: он не шутит. Под игрой, под усмешкой — настоящее напряжение. Тревожное. Притягательное.

И почему-то это пугало меня больше всего.

Мы начали совместную подготовку. Проверка данных, адаптация протоколов, согласование терминов перевода, сверка с исходниками. Все это я раньше выполняла с точностью и хладнокровием хирурга. А теперь… теперь каждый документ в присутствии Кела казался подогретым. Комм — слишком ярким. Каждое слово — слишком близким.

Кел оказался опасно компетентным. Глубоко разбирался в структурах языка, умел находить неточности, ловить нюансы. Не просто умный — опасно умный. Его интеллект был… острым. Как лезвие.

А манера вести диалог — все та же: легкая, с хищной игрой, словно ему не так важен результат, как сам процесс. Как будто мы вели переговоры не с третьей стороной, а друг с другом. И каждый день — это новый раунд.

Однажды, споря о значении контекстного термина, Кел вдруг сказал:

— Знаете, мне кажется, слово «близость» для людей не значит то же, что для нас.

Я подняла глаза от таблицы. Медленно. Опасно.

— Это потому что у вас слишком буквальное восприятие.

— А у вас — слишком безопасное.

Я бросила на него взгляд через плечо. Он сидел, чуть наклонив голову, будто изучал меня, как карту с неразмеченными территориями. На губах — едва заметная тень улыбки. Слишком спокойной, чтобы быть невинной.

— Возможно, — сказала я. — Но безопасное не значит скучное.

— Это прозвучало почти как вызов.

— Не льстите себе, Кессар.

Он рассмеялся. Тихо. И к моему удивлению, по-настоящему.

В этом смехе не было яда, только живое и неожиданное тепло. Будто кто-то на секунду сдернул с него маску. И под ней оказалось не оружие — а просто мужчина.

Я вдруг поняла: я улыбаюсь. В ответ.

Я, Мойра Ке’наар, дочь командующей Ра’шель, улыбаюсь Келу Кессару, сыну нашего главного конкурента.

Мир действительно рушился. Но с каким изысканным вкусом.

Глава 4

Это должен был быть обычный вечер: пять минут тишины перед совещанием, глоток холодного чая и возможность не думать ни о чем, кроме заката.

Я вышла на балкон западного крыла, туда, где за стеклянными перилами открывался вид на широкие зеленые террасы и далекие очертания городских стен. Солнце клонилось к горизонту, заливая все золотом и медью. Воздух был теплым, густым, словно мед. Я оперлась о перила и позволила себе просто дышать.

Именно в этот момент я услышала шаги.

Он пришел почти бесшумно, но не достаточно, чтобы я его не заметила. Я не обернулась. Просто чуть сильнее сжала пальцы на стекле.

— Опять вы, — пробормотала себе под нос.

— Соскучились? — отозвался он. Голос —