Искупление - Алекса Корр

наблюдают и как мечтал оказаться хоть на минуту на месте Маши и почувствовать её вкус и бархатистость кожи…

На этом моменте мои воспоминания прервались, так как толпа зашевелилась и стала продвигаться вперед, толкая и меня в нужном направлении.

Глава 2

Кайден

Посмотрел вперед и увидел, что, пока я предавался воспоминаниям, цепь, закрывающая проход на площадку перед замком уже была убрана, а за столиком, стоящим около моста расположилась та старуха в черном со своей косой и какой-то мужик в белом балахоне.

И каждый, кто проходил мост, подходили к ним, они о чем-то разговаривали, а потом разделяли призрачные фигуры на два потока, один из которых двигался в сторону черной половины замка, а второй к белой…

Усмехнулся и стал ждать своей очереди, а когда она подошла, встал перед столом и назвал свое имя и фамилию, не дожидаясь вопроса, как делали все остальные.

Старуха с косой, услышав меня, подняла свою голову и окинула меня цепким взглядом из-под капюшона, после чего толкнула второго мужика, у которого при более близком рассмотрении оказались небольшие белые крылышки за спиной и проговорила:

— Слышь, Никодимус, этот тот, про которого я говорила…

Мужик с крылышками оторвал свой взгляд от какой-то штуковины, которую держал в руках и куда уже написал мое имя и внимательно осмотрел меня сверху вниз.

Видимо, увиденное ему не понравилось, и он поджал губы:

— Полюбовник «зефирки», значит??? А наша девочка страдала и из-за него в том числе? Тот, который и свою прежнюю невесту не пожалел и сделал всеобщим посмешищем, сломав ей жизнь?

Старуха с косой покосилась на странный прибор в руках мужика, на котором появилось что-то типа аптекарских весов. Картинка весов располагалась посередине, а само поле, на котором они появились, разделилось на черную и белую половину.

После слов мужика чаша весов стала опускаться на черной стороне и видя это, старуха с косой протараторила:

— Ну он потом и вынес нашу девочку и герцогиню из пожара…

Весы дрогнули и уже чаша с белой стороны стала опускаться…

Старуха внимательно смотрела, а потом добавила:

— И девочку маленькую тоже…

Белая чаша еще поползла вниз… но не сравнялась в черной и не перевесила её…

Было интересно наблюдать за этим всем, хоть я и не понимал сути происходящего… А старуха, между тем, продолжала:

— А еще он свою спину подставил под стрелу, чтобы нашу Лику спасти…

Белая чаша опять пришла в движение и вот уже почти легла вниз…

Видя это, мужичок быстро стал что-то перебирать на столе и выдал:

— А еще он издевался над животными, был груб с женщинами и вообще бросил своего ребенка отпетой негодяйке!

Чаши весов вновь пришли в движение, быстро стали выравниваться, а потом чаша на черной половине слегка опустилась ниже уровня белой.

Старуха заскрежетала зубами, потом вперилась в меня взглядом и спросила:

— Ну ты же раскаиваешься, ДА??? Хотел бы забрать и воспитать?

Ничего не понимая, пожал плечами:

— Да, если бы я точно…

Договорить не успел, так как старуха в черном балахоне резко выхватила из кармана какую-то пачку с картинками и бросила мне в лицо, заставив от неожиданности замолчать и уставиться на неё.

А старуха, как ни в чем не бывало, вновь склонилась с мужичком над странной меняющейся картиной, и я тоже, невольно посмотрел туда.

Чаши весов дрогнули, стали медленно двигаться, а потом замерли на одном уровне, после чего старуха с мужичком хлопнули друг другу по руке с заговорщицким видом и мужичок, напустив на себя важный вид проговорил:

— Достопочтимая Хель, Вам прекрасно известно, как определяется посмертие для тех, кто попадает на Мост Надежды… В зависимости от прожитой жизни и совершенных поступков, а также раскаяния в них, Весы Судьбы определяют дальнейший путь души… Праведники получают шанс на перерождение в теле младенца со стиранием памяти о прошлой жизни, грешники получают путевку в чистилище на вечное поселение… В ситуации с этой душой я не могу направить его на перерождение, как не упрашивайте меня!

Смотрю на этот цирк абсурда и до меня понемногу начинает доходить вся ситуация… Даже интересно стало, чем все закончится… Я же не дурак и прекрасно понимал, куда мне дорога…

Но тут старуха в черном балахоне, которую назвали Хель, встала, взяла свою косу и с важным видом выдала:

— Я понимаю Вас, достопочтимый Никодимус! И ни в коей мере не заставляю Вас нарушать правила… Правила — это то незыблемое, что каждый из нас должен соблюдать, чтобы на вверенной нам территории не наступил Хаос!… Но и я не могу выписать ему билет в чистилище и как же мы поступим?

Мужик с крылышками тоже встал, с важным видом прошелся взад-вперед по площадке, потом подняв вверх палец, будто бы ему в голову пришла светлая мысль и вернулся к столу.

Вот, ей-Богу, хотелось сесть на землю и аплодировать, смотря на этот спектакль, если бы его действие не касалось меня.

А мужик тем временем шелкнул пальцами и перед ним появилась огромная книга с пожелтевшими страницами.

Плюнув на палец, Никодимус с трудом открыл её и стал перелистывать страницы.

Хель хотела помочь ему, изнывая от нетерпения рядом, но, стоило ей протянуть свои крючковатые пальцы в сторону фолианта, как Никодимус шикнул на неё и отодвинул книгу в сторону.

Он долго листал страницы с умным видом, пока не открыл фолиант где-то посередине и не поднял вновь палец вверх. Все это он проделывал с таким важным видом, а потом еще и важно произнес, обращаясь к своей напарнице:

— Да будет известно Вам, моя глубокоуважаемая Хель, такие случаи, как рассматриваемый нами сейчас, хоть и нонсенс, но уже случался один раз в истории и для этого имеется сноска 222228881.99 к Своду Законов Междомирья… Тогда, рассматривая этот вопиющий случай, Высший Небесный суд, постановил решение, которым отправил душу в освободившийся сосуд, примерно равный по возрасту и постановил вести наблюдение за её новой жизнью, дабы потом, когда и тот сосуд придет в негодность, вынести приговор, исходя из грехов за обе жизни… Ну, да что я Вам рассказываю, если Вы на том процессе были обвинителем, а Ваш покорный слуга выступал в качестве защитника…

Никодимус степенно поклонился Хель, а та в ответ проделала тоже самое, после чего продолжил, стукнув по столу неизвестно откуда взявшимся молоточком:

— Итак! Эта душа, носящая при жизни имя Кайден Орлеанский отправляется