Любовное зелье любви не помеха - Лира Алая

некоторых студентов-боевиков. Не для учебы, специальность у него другая, а удовольствия ради. Любил командовать и издеваться.

– Это не шутки! Вы как пробки повылетаете из академии! Я вам устрою! – Уверена, профессора уже трясло от злости – у него проблемы с самоконтролем были всегда. Скоро он выйдет из себя и попросту взорвет дверь – абсолютно уникальную дверь с вырезанным на ней единорогом, которую он лично заказывал у лучших мастеров из другого королевства.

Крик становился все громче. Неприятное чувство. Я не из пугливых, но профессор Ромис, с которым у нас было несколько конфликтов, нередко заставлял меня чувствовать себя не лучшим образом. Я поежилась, что не укрылось от глаз моего вынужденного поклонника.

– Ну вот, – тихо и чуть расстроенно сказал Ивар. – Я сказал, что не будут убивать его, но уже об этом жалею. Спрятать труп не такая проблема, не думай, что такие незначительные трудности способны на меня повлиять. Этот человек вас пугает, а я бы хотел уничтожить все в этом мире, что заставляет вас чувствовать себя плохо.

– Почему… – начала я, но прикусила язык.

Почему зелье сработало настолько сильно? Да, оно усовершенствованное, но такие желания не должны возникать на пустом месте.

– Потому что я люблю вас, – не понял меня Ивар. – Но давайте обсудим все это в другом месте. Студенческая романтика прекрасна, но я немного староват для нее. Не могу найти так уж много удовольствия в свиданиях под крики истеричных профессоров. Да и вы определенно заслуживаете признаний не в этом жалком кабинете, а где-нибудь в более приятном месте. Тогда и меньше сомнений в моих чувствах будет. О, я не читаю ваши мысли, – заметил Ивар в ответ на мое удивление, – у вас всего лишь чрезвычайно выразительное лицо.

С этими словами Ивар, запечатав дверь магией изнутри, подхватил меня на руки и сделал шаг от двери к центру кабинета.

– Что вы собираетесь сделать? – спросила я, благоразумно вцепляясь в мужчину покрепче.

Нет, а что? Кричать «отстаньте, опустите, оставьте меня в кабинете», где меня застанет профессор Ромис, чтобы потом окончательно превратить мою жизнь в ад? И то – это при хорошем раскладе. Кто знает, на что способен этот не самый уравновешенный человек? Может он меня превратит в кучку пепла или повесит магией над дверь головой вниз? Я небезосновательно так рассуждала. Ходили слухи, что с каким-то первокурсником профессор так и поступил, но дело, на его счастье, замяли, так как первокурсник был простолюдином, а нашего ректора не было на месте.

Оставаться в кабинете я не хотела. Ни за что. Из двух зол выбирай то, которое влюблено в тебя и определенно желает тебе блага, пусть понимание этого самого блага может оказаться чрезвычайно специфическим.

– Сбежать отсюда вместе с вами.

– Как?

– Через окно. Что, плохая идея? Могу сделать дыру в крыше, – предложил Ивар. – Какой вариант вам нравится больше?

Я ойкнула. Нет, я слышала, что в студенческие времена Ивар подрабатывал наемником и многого оттуда нахватался, но я всегда думала, что это не более чем слухи! Что ж, кажется, в них все-таки доля правды была.

– Хм, раз уж дама не может определиться, то прошу извинить, выбор сделаю я.

Ивар что-то произнес – и окно передо мной в буквальном смысле испарилось. Это и есть магия уничтожения? Та, которую считают одной из самых жутких в этом мире, потому что эту силу нельзя отразить, от нее никак не защититься, да и разрушить первичную структуру невозможно?

Неудивительно, что некоторые его опасались. Но не я. Пугать должно не оружие, а руки, в которых оно находится. Судьба дала одну из самых страшных сил этого мира в чрезвычайно надежные руки.

Пока я размышляла, Ивар прижал меня к себе чуть сильнее и попросту… выпрыгнул в окно. Я не кричала – жизнь меня и не к такому готовила, надо было все-таки думать сначала о безопасности и о том, что толпа учителей, обнаружившая меня сбегающей из кабинета преподавателя поздним вечером, является не самым лучшим вариантом, а потом об эмоциях. Но мысленно я представила, как купаю этого сумасшедшего мужчину в котле с каким-нибудь нехорошим зельем! Чтобы он весь розовыми прыщами покрылся или на теле на сутки выросли ядовито-зеленые волоски!

Впрочем, зря это я. Держал Ивар меня бережно, левитировал ровно и невероятно быстро – тут любой маг-воздушник позавидовать мог. Но чего еще ожидать от гения и королевского следователя? Приземлился мягко. Прямо в саду академии и сразу же шагнул под дерево с густой кроной.

– Отпустите меня? – спросила я, когда поняла, что дальше бежать Ивар никуда не планирует: маскировочный щит без проблем скрывал нас не только от профессора Ромиса, но и от любых случайно проходящих мимо преподавателей.

– Вы не хотите получить признание, когда вас держат как принцессу? – спросил Ивар, глядя на меня сверху вниз.

Я хмыкнула. Принцесса? Да я даже на простую аристократку не потяну, не говоря уж об особе королевской крови. Скорее уж, ведьма-затворница, которая закрывалась в своем замке и творила заклинания, с той лишь разницей, что я запиралась в лаборатории и готовила зелья. Зельевар-затворница, да-а-а. И даже однозначно доброй не назовешь, лишь временами возникали хорошие порывы. Такой себе объект любви для Ивара фон Оверхолда.

– Понял, не хотите, – сказал Ивар, позволяя мне встать на землю, из-за чего я выдохнула с облегчением и сделала несколько шагов в сторону на максимальное расстояние, которое позволял щит. – Интересно, почему? Неужели мое признание так тяготит?

– Вы даже не знаете, как меня зовут, – вздохнула я, оправляя платье. Оно и так было в порядке, но смотреть на Ивара не могла – неловко. – Вы вообще обо мне ничего не знаете.

– Почему же? Клэр, девятый курс зельеварения, углубленное изучение, двадцать пять лет. Потенциал – наивысший, текущий уровень – высший. Есть разрешение на изготовление любых видов зелий без предварительных проверок и самостоятельный сбыт. По учебе… оценки, в основном, отличные, но наблюдаются некоторые проблемы с изучением простых и сложных формул, а также общих предметов, которые не связаны с зельеварением.

– Откуда? – начала я, на что Ивар, вежливо улыбнувшись, показал мне сложенные пополам листки, который выглядели смутно знакомыми.

Это же