Магическая академия. В кресле ректора - Надежда Игоревна Соколова

— Прости, — покаялась я. — Работа, правда.

Аурелия, та самая банши, прищурилась.

— Опять до поздней ночи читала? Тори, всего не изучить!

Я только вздохнула. Банши почувствовала замену души в ректоре буквально сразу и явилась рано утром, сразу же после того, как я проснулась в незнакомом помещении, выяснять отношения, а заодно и полюбопытничать, кто и каким образом умудрился пробить легендарную защиту академии магии. Наверное, именно благодаря ей, ее постоянной заботе, вечному терпению и бесконечному пониманию, я до сих пор не сошла с ума. Она каждый раз подсказывала, что именно прочитать, где найти тот или иной материал, на что обратить внимание в сложной ситуации, каким тоном разговаривать с цвергами или кентаврами, как отвечать на официальные письма от родителей адептов. И многое, многое другое. Наши с ней посиделки уже превратились в этакую традицию, которую лучше не нарушать ни одной из сторон. И я, каюсь, иногда их пропускала из-за сильной занятости.

Аурелия повела рукой, и в аудитории появились накрытый для чаепития стол и два кресла.

— Садись, — скомандовала она.

Я скрыла улыбку, так и норовившую появиться в уголках губ. Аурелии было скучно, и я могла это понять. Сколько веков она жила в одиночестве, не могла сказать даже она сама. И вот когда внезапно в этом мире появилась живая душа, не боявшаяся общаться с банши, Аурелия решила не лишать себя развлечений, хотя бы минимальных.

Ничто в этом мире не появлялось и не исчезало бесследно. А потому и сервиз, и еда были «позаимствованы» Аурелией. Из кухни академии. Впрочем, и посуды, и продуктов на кухне было много. А потом пропажи чего-либо конкретного обычно не замечались. А когда замечались, то списывались на шалости мелких бесенят или злобных духов, иногда все же проникавших в академию.

Я уселась в одно из кресел, такое же старое, как и платье Аурелии, но тем не менее удобное, с высокой спинкой, синей обивкой и широкими подлокотниками, взяла в руки уже наполненную горячим чаем тонкую фарфоровую чашку, сделала глоток. Бергамот. Не скажу, что это самый любимый мой вкус, но пить можно. Кроме чая, на столе стояли блюдца с несколькими видами пирожных и печенья. Аурелии излишний вес не грозил. А вот я старалась блюсти талию, хотя бы иногда и ради приличия. Хотя частенько и забывала об этом, особенно когда на ужин приносили что-то особенно вкусное, но при этом сильно калорийное.

— Рассказывай, — велела Аурелия, пригубив чай из своей чашки. — Что там такое опять произошло, из-за чего ты не спишь ночами?

— Цверги заявляют, что будут поднимать пошлину за использование подземных этажей. Русалки отказываются от пруда на территории академии и требуют доступа в бассейн внутри здания. Кентавры настаивают на пересмотре договоров о выпасе, — процитировала я своего помощника. — Вот что им всем надо? Почему не живется спокойно? Те же русалки. Зачем им доступ в бассейн? Вампиров с оборотнями совращать?

Аурелия откусила часть пирожного с заварным кремом, с наслаждением прикрыла глаза, показывая, как ей хорошо, и только потом покачала головой.

— Русалки издревле считают, что вся вода находится в их владении. Предыдущий ректор поставил чересчур сильный магический заслон, поэтому сейчас им не пробраться на территорию здания. А ведь до этого заслона русалок можно было выловить где угодно, включая ванну ректора.

Я вспомнила ту анекдотическую ситуацию, описанную в документах академии, когда ректор, желая принять ванну, обнаружил в емкости двух пышногрудых красавиц, и хмыкнула. Сразу после этого и был поставлен заслон. И теперь русалки бесятся, всячески пытаются проникнуть назад, туда, куда им вход запрещен.

— Кентаврам и правда мало тех полей, что им оставили, — продолжала между тем Аурелия. — Их стада разрослись, малышам надо питаться. Но если ты отдашь им еще два-три поля, то зельевары лишатся трав для создания своих зелий. А как тебе известно, на правильно приготовленных зельях можно очень много заработать. Так что тут думай сама.

— А цверги?

— А эти просто обнаглели.

Я хмыкнула. Логично. Что не отменяло необходимости выбрать правильную линию поведения со всеми расами. А ведь сегодня еще должен состояться местный «педсовет», на котором деканы отчитаются об успеваемости на своих факультетах, а простые преподаватели расскажут о проблемных адептах. И продлится это мероприятие часа два-три, не меньше. Так что до кровати я доползу хорошо если в девять-десять вечера.

Я подавила вздох.

— Ты не нашла документы Торисы лорн Аркади?

В этом мире существовало что-то типа объединенного варианта паспорта и вузовского диплома. Шаркар. В нем отмечались все данные о том или ином существе, начиная с его рождения. Шаркар настоящей Торисы исчез. Именно в нем можно было бы узнать и расу, и семейное положение, и данные ближайших родственников. Но нет, ничего. С тех пор как я появилась в этом теле, Аурелия не могла найти шаркар. Вот и сейчас она покачала головой.

— Нет. Нигде. Как будто его и не существовало никогда.

Мне захотелось грязно выругаться, можно на «русском народном». Без шаркара я не могла покинуть пост ректора. Да что там пост. Я из академии выйти не могла. Это то же самое, что на Земле попытаться уехать из страны без паспорта. Так что я была привязана к ректорскому креслу, хорошо если не до конца жизни.

Мы с Аурелией посидели за столом еще полчаса-минут сорок, допили чай, подъели пирожные с печеньем. За это время я успела отдохнуть, и физически, и морально, утолила голод и почерпнула для себя нужные факты. Теперь мне было проще выстраивать стратегию в общении с другими расами.

Закончив чаепитие, я прямиком из пустого крыла направилась к русалкам — разговаривать насчет доступа в бассейн академии. Потом — кентавры, цверги. Следом — поздний обед, плавно переходящий в ранний ужин. А потом уже педсовет.

Глава 3

В академии не имелось центрального отопления. В холодное время года тепло было только в отдельных помещениях, которые отапливались каминами с саламандрами. В коридорах же и неиспользуемых помещениях было не теплей, чем на улице. Разве что ветел не задувал да снег не мел. Поэтому у всех живых существ, учившихся, работавших и живших в академии, было по несколько вариантов формы, в зависимости от времени года. Преподаватели, так же, как и адепты, одевались строго по правилам.

Мужчины в холодное время года носили теплые штаны, полусапоги или ботинки,