Зимняя гостья (СИ) - Вера Александровна Петрук

снегом, а солнце, пусть и встало, но запуталось в ветвях и цвет не набрало — осталось едва заметным кругом, видным только художнику. Она убеждала себя, что нарисует еще много пейзажей и рассветов, но то была первая работа Мирты под руководством художника, который написал тот самый портрет, что понравился герцогу. Мирта хотела тайком увести холст в новую жизнь, но ее даже не подпустили собирать вещи. Тетки и гувернантки боялись, что Мирта везде засунет пирожки, печеньки и сладости, чтобы жевать в дороге.

Зря боялись. Да, последние три месяца девушка сидела на строгой диете, от которой иногда кружилась голова, но страхи о печеньках были отражением слабостей самих гувернанток, ведь у Мирты уже имелась страсть, которая была сильнее всех сладостей мира — рисование. Впрочем, от шоколадки она бы не отказалась, но страх перед материнским гневом за лишние граммы был силен. А о том, что будущая герцогиня поправилась, Алисе Готтендамер непременно доложат — если не служанки, то тетки и названные подружки. «Названных» подружек у Мирты было много, большую часть выбрали родители, остальных «назвала» она сама — из одноклассниц и дочерей соседок. Знала, что, если не подсуетится, вся ее «свита» будет состоять из родительских соглядатаев. «Свою» часть подружек она регулярно одаривала и угощала на карманные деньги в кафе и ресторанах Ливании, родители же «подкармливали» тех, кого выбрали сами. Практика «названных» друзей была обычной в богатых семьях ее города, а о настоящих друзьях многим детям из родовитых кланов можно было только мечтать. Пока у Мирты таких друзей не было, но она собиралась ими обзавестись во дворе герцога — там, где ей предстояло строить будущее.

Сами банкиры Готтендамер отправиться на помолвку дочери не смогли — в канун нового года предстояла крупная сделка с одним иностранным банком. Мирта должна была остаться в Маринбурге до марта, когда собирались сыграть свадьбу. Привыкнуть к новому городу, окружению, познакомиться с будущим мужем. Алиса Готтендамер, ее мать, считала, что муж и жена должны испытывать друг к другу чувства, чтобы родить здоровое потомство Готтендамеров. По условиям брачного контракта, Мирта сохраняла девичью фамилию, а ее дети должны были носить фамилию двух родов: Маранфордов и Готтендамеров. Дети казались такими же нереальными, как и то, что за три месяца у нее появятся чувства к герцогу. Впрочем, Мирта пообещала себе, что будет стараться. Лилиана рассказывала, что привыкла к мужу за полгода, а через год души в нем не чаяла. Но то — ректор Маринбургского университета, страшный, как зимний демон, о котором старшая горничная травила байки всю дорогу. Герцог Маранфорд Третий был вполне хорош собой. Мирта видела его портрет, нарисованный специально для венчания. Может, художник что и приукрасил, но, если верить картине, у Рольда были правильные черты лица, статная фигура без намека на обвислый живот, красивый цвет кожи и пышные волосы цвета спелой пшеницы. А еще глаза — они сверкали, как изумруды. Кларисса Вермонт, крестная Мирты и старшая во всем экипаже, не уставала повторять, какими прекрасными ангелами будут их дети. В общем, Мирта убедила себя, что должна полюбить герцога за три месяца. У каждого человека есть хорошие черты, а внешность не главное. Вот эти прекрасные качества его души она и будет любить.

А все-таки жалко, что не удалось дописать картину со снежным пейзажем.

Мирта вздохнула и принялась по десятому кругу разглядывать соседок по карете. Ехать предстояло еще часов шесть. Возможно, они сделают остановку или две, чтобы размять ноги, но пока выходить наружу совсем не хотелось. Снег и ветер усиливались. И как там кучер с грумерами только выдерживают? Мать настояла, чтобы карету невесты обязательно сопровождали лакеи. Мирта сидела у задней стенки и все время слышала, как парни пытались устроиться на узкой подножке. Час назад на всех каретах поменяли колеса на сани, но экипаж все равно трясло. Хоть Мирта и выросла среди роскоши, но полюбить ее не смогла. А уж вездесущие слуги ей и подавно докучали. Иной раз очень хотелось сделать что-то самостоятельно — например, спуститься с кареты на землю без помощи прислуги.

А вот Клементине Мортуар, ее «названной» подруге и кузине, слуг всегда не хватало. А качество их работы вызывало ее вечное недовольство. Кофе недостаточно горячий, в комнате слишком натоплено, лошадь идет неровно, сиденье жесткое. Красивая и статная брюнетка считала, что брак с герцогом должен был достаться ей и не скрывала недовольства. Мирте уже донесли, что Монти договорилась с ее матерью о том, чтобы ее внесли в «запасной» список. На случай, если с Миртой вдруг что-то случится — заболеет, подурнеет, может, даже помрет. Принцип «полезности» распространялся на всех. Мирта была не против, ведь у нее тоже имелся запасной вариант — на случай если что-то случится с герцогом Маранфордом. Правда, та партия лично ей казалась менее выгодной. Сомнительно, что епископ Маринбурга одобрит ее рисование.

Клементина утопала в мехах и кружевах, занимая сразу два места. Рядом с ней сидела крестная Мирты и лучшая подруга матери Кларисса Вермонт, которую назначили главной во всей поездке и грядущей церемонии. Кларисса считала себя мистиком, раскладывала карты и общалась с духами. Поговаривали, что до того, как занять должность душеуправительницы в доме Готтендамеров, мадам Вермонт работала в цирке, но за подобные слухи можно было схлопотать, даже если ты и не работал у Готтендамеров. Кларисса Вермонт не только видела будущее, но еще слыла весьма злопамятной дамой. Карты показали неожиданную встречу в пути, и Кларисса то и дело выглядывала в окно. На нее в ответ глядели снежные узоры, потому что время близилось к вечеру, и температура начинала опускаться. Пассажиры грели ноги о закутанные в мех чугунные ящички, наполненные раскаленными углями, но тепло уходило так же быстро, как и свет за окном.

Двое тетушек, Асмодея и Сильвия, пристроились рядом на сиденье с Миртой, они отвечали за ее внешний вид, питание и поведение. Под их командованием находились пять гувернанток, которые ехали в карете со слугами, а также личный повар всей компании, Теодор Северн, кативший в отдельной карете. Его повозка находилась как раз за экипажем Мирты, и даже сквозь бурю можно было учуять ароматный запах колбас, ветчин и сарделек, которые повар накрутил специально для пира у герцога. Мирте не полагалось есть колбасу, но тайно от тетушек она купила у Теодора пару сосисок, когда он грузил ящики в карету и на крышу. Весь его экипаж был буквально начинен колбасными изделиями. Родители Мирты обожали стряпню и