Заключенный 12-мо - Ольга Аматова

Он стиснул зубы, и кровь из потревоженной раны тут же потекла вниз по подбородку. 12-МО знал, что я не шучу. Выяснил во второй свой побег. Теперь он понимал, почему мои приказы исполняются всегда.

Всегда. Всеми.

Даже головорезами вроде него самого.

Такова сила психокинетика.

***

– А он хорош, – одобрительно хмыкнула Элеонора.

Во дворе проходили тренировочные бои. Когда Рен выразил желание участвовать, его многочисленные недруги на радостях чуть ли не плясали, предвкушая законное избиение, а в результате отхватили сами. То, как он двигался, как действовал, выдавало долгую профессиональную подготовку. Мне очень не нравилось, что такой человек попал на ДиАру.

– Сейчас начнется, – с предвкушением прокомментировала старшая четвертого блока, когда на Рена, занятого очередным противником, вопреки правилам парного боя напали со спины. По ее жесту наблюдатель, уже шагнувший, чтобы вмешаться, остановился.

Я молча смотрела, как Джонсон, обернувшись, одним ударом валит мужика на землю. Как, оттолкнув основного партнера, начинает бить упавшего ногами. Кто-то бросился не то оттаскивать его, не то завалить толпой; Рен с равным пылом дрался со всеми, кто приближался. В эту минуту он казался диким зверем, попавшим в капкан и готовым дорого продать свою свободу. Такая ярость, такое отчаяние не рождаются беспричинно.

– Хватит, – сказала я, и толпа отхлынула. Рен с окровавленным лицом – опять разбили – и сжатыми кулаками остался в центре, тяжело дыша и оглядывая людей вокруг с ненавистью.

Я вздохнула. Превращаться в личную медсестру одного заключенного, будь он хоть трижды самым опасным парнем на острове, не было ни желания, ни времени, но Джонсон отказывался даться в руки медперсоналу, а пустить дело на самотек не дало невовремя проснувшееся сочувствие.

Мне стало жаль его. Рен выглядел так, словно постоянно вел борьбу. С собой или с миром. Постоянно напряженный, взгляд исподлобья, вспыхивает по поводу и без. Я видела, как он работает: на износ, не жалея себя, добиваясь физического изнеможения. Не хотела бы я познакомиться с его внутренними демонами.

– Джонсон, – позвала равнодушно. – За мной.

Его присутствие за спиной царапало сознание. Я взялась анализировать причину и вдруг поняла, что меня волнует его близость. Не как пирокинетика или бойца, в своей способности справиться с ним я не сомневалась, но как мужчины. Сильного, опасного. Притягательного.

Равного.

Рен не испугался, узнав о моем даре. Набычился, заиграл желваками. Словно оценивал шансы и признавал, что придется попотеть.

Я начинала думать, что он в принципе не умеет сдаваться.

– Зачем это? – буркнул он, когда впереди показался медкабинет.

Я остановилась, встала вполоборота. Затормозив позже, он оказался совсем рядом, и мне пришлось запрокинуть голову. Забавно, что, нависая подобным образом и сверля меня хмурым взглядом, Рен – здоровый агрессивный окровавленный мужик – не воспринимался угрозой.

– Ты пачкаешь пол, – сказала ему; по коридору и впрямь тянулась дорожка. – Заходи.

Ноздри шумно раздулись, словно он сдерживался изо всех сил. Не говоря больше ни слова, Рен обогнул меня и скрылся в кабинете. Когда я зашла, он уже вооружился дезинфицирующими средствами и ватными тампонами и склонился над раковиной.

Прислонившись спиной к косяку двери, я наблюдала, как он небрежно, не щадя себя, умыл лицо, морщась от контакта с кожей. Ощупал нос, сплюнул кровь. Прижал вату, гримасничая и со свистом втягивая воздух. И посмотрел на мое отражение в зеркале с таким видом, словно собрался убить случайного свидетеля своей слабости.

– ДиАра – небольшое закрытое сообщество, – произнесла я медленно, сама не зная, зачем объясняю. – Когда на клочке суши собираются незнакомцы, две трети которых осуждены своим государством, конфликты неизбежны. Поэтому здесь простая управленческая структура с элементами выборности. Поэтому силовые тренировки входят в распорядок дня – как способ сбросить злобу и шанс показать себя. Такой вот социальный лифт.

Он насупился.

– А я, выходит, мешаю местной идиллии?

– А ты не привык подчиняться, – просто сказала я. – И это проблема. Неважно, кем ты был и какой пост занимал – на ДиАре прошлые заслуги не определяют статус.

– А что насчет тебя? – агрессивно спросил он. – Тоже начинала с нуля?

Я ухмыльнулась.

Он не имел ни малейшего представления, насколько прав.

***

Энергетическое поле вокруг острова дрогнуло, исказилось; я рывком села, спросонья плохо координируя движения и еще хуже соображая. В висок снова кольнуло: кто-то пытался пробить брешь. Смаргивая мушки перед глазами, я с трудом натянула комбинезон, схватила куртку и вышла из комнаты, придерживаясь стены. Боль равномерным обручем сжимала голову: защитный купол подвергался целенаправленной атаке по периметру.

Чуть-чуть не дойдя до комнаты старшей, я вынужденно остановилась, а после и вовсе опустилась на колени, стиснув зубы, чтобы не стонать. Пол расцветили красные капли. Давление на щит – а вместе с ним и мое сознание – сделалось невыносимым. Не выдержав, я отпустила внешний контур.

Повисла звенящая тишина. Ощущение было как при контузии, шум крови в ушах заглушил прочие звуки. Я часто неглубоко дышала, стараясь привести сердцебиение в норму. Поднялась на нетвердых ногах, машинально слизнула кровь с губ, поморщилась, провела рукой под носом, стирая лишнее, зажмурилась и сосредоточилась.

– Нападение, – объявила тихо, боясь, что из-за временной глухоты не рассчитаю громкость голоса. – Жилым блокам – забаррикадировать двери. Обслуживающему персоналу – угроза второго уровня, действовать по инструкции. Боевым группам – на позиции. Старшим – на точку сбора.

Головная боль постепенно отступала, кровотечение прекратилось сразу после снятия купола. Некогда было размышлять о правильности этого решения: я могла удерживать защиту какое-то время, но ни на что иное сил бы не хватило. В сложившейся ситуации, когда нападение было очевидно организованным, я предпочла сохранить ясность мышления.

А она пригодилась.

Сжав челюсть, через камеры видеонаблюдения на опорных вышках и дронах я наблюдала за приближением пяти отрядов. По десятку человек на катер, с автоматами или, что страшнее, с пустыми руками – этим оружие ни к чему. Именно они выводили из строя камеры, лишая нас обзора.

Слишком много магически одаренных. У моих людей были энергощиты, но их ресурса не хватит на эту армию. А без щитов они станут пушечным мясом.

– Рен, – позвала я мрачно, вызвав в памяти образ Джонсона. – Со стороны складов с продовольствием в течение пяти минут высадится группа: двенадцать человек, два телекинетика и слабый психокинетик, остальные с огнестрельным. У них катер.

Я помолчала. Подавила вздох и закончила:

– Радиус действия нейрочипа знаешь сам.

И