Только моя - Маргарита Солоницкая

потом, когда оргазм все-таки достиг девушку, она, всего лишь сжав внутренние мышцы, снова, как и в первый раз, подняла его к небесам. И крепкие стекла в доме едва не разлетелись под мощным ревом Альфы, который выплескивался в безумно приятную глубину. А Луна наклонилась к нему, почти прижимаясь губами и словно пила его крик, иссушая полностью. Лишь спустя некоторое время Алексей смог разлепить глаза, когда понял, что совершенно не ощущает веса девушки на своем теле.

— Луна, — тихо позвал он, осматривая все вокруг. Ее нигде не было.

От того, что она его бросила в такой момент, Альфа рассвирепел. Одним стремительным движением поднялся с кровати и не утруждая себя одеждой, быстро спустился в подвал. Что-то вело его туда. Словно он знал, что она будет там. И не ошибся. Его Луна действительно была там. И сладко спала, завернувшись в покрывало. Да и дверь была заперта. Но как тогда она смогла выбраться к нему? Сомневаясь в том, что видит, Алексей осторожно подошел к дивану и чуть приподнял покрывало. Девушка была все в той же одежде, которую он ей и принес. Спала и чему-то улыбалось. Ничего не было в ней, чтобы указывало, что она только что занималась с ним любовью. Абсолютно ничего. Но ведь это было. Липкость их совместных жидкостей после слияния, Альфа все еще ощущал на коже. Они даже толком не успели высохнуть. И вот еще была одна странность. Того запаха, который должен быть после случившегося, на девушке отсутствовал полностью. Нет, был очень слабый аромат, но он остался еще после первого раза. Так и не поняв, что произошло, Альфа решил не задумываться над этим сейчас, отправился к себе. Быстро принял душ и заснул почти мертвым сном. Ничего больше не беспокоило его до утра.

София

Проснувшись, я поняла, что выспалась полностью, но открывать глаза не хотелось совершенно. И что самое странное, в комнате было темно. Неужели я перед сном умудрилась зашторить окна? Никогда не имела подобной привычки, хотя солнце в глаза совершенно не радовало. Но вот как-то не сложилось. Решив больше не задумываться над темнотой, зевнула и потянулась. И тут обнаружилась первая странность. Я определенно лежала не на собственном стареньком и давно продавленном диване. Постель определенно была мягче, да и старые пружины не торчали из неожиданных мест. Все-таки решила открыть глаза и осмотрелась. Странное помещение, в котором находилась, никак не могло быть моей маленькой квартирой. Хотя по размеру было похоже. Тусклый свет от лампочки над дверью, едва доставал до места, где я лежала. И все было совершенно незнакомым. А память услужливо подсовывала воспоминания. Правда, почему-то, отрывочные. Точно помню, как пошла в клуб, отдохнуть. Помню мужчину, который решил познакомиться. И да, выпито тогда было очень много. Потом полный провал. Потом вспомнила себя в обнимку с фаянсовым другом и насколько плохо мне было. Вот еще одна странность, сейчас я чувствовала себя бодрой и вполне отдохнувшей.

— Эм, сколько же я спала? — вслух задумалась и осторожно поднялась с дивана, на котором и спала.

— Весь вчерашний день и всю ночь, — раздался мужской голос из дальнего угла. — Сейчас раннее утро.

— Что? — ахнула я, резко оборачиваясь, от чего закружилась голова. И я чуть было рухнула обратно на диван. Но крепкие мужские руки обхватили меня, поддерживая.

— Тихо, тихо, — прошептал мужчина. — Пока не стоит делать резких движений.

— А ты кто? — выдала новый вопрос, пытаясь понять, как я здесь оказалась.

— Не помнишь? — казалось, мужчина удивился.

— Не помню, — честно ответила я и неожиданно произнесла фразу, которая внезапно всплыла в памяти: — Ты только моя. И будешь оставаться здесь, пока не привыкнешь.

— Повтори! — внезапно потребовал мужчина и сильно прижал к себе.

— Это ты! — воскликнула я. — Это ведь ты сказал, что я должна привыкнуть к тебе!

— Так, понятно, — как-то странно вздохнул мужчина и подхватил меня на руки.

— Эй, ты что делаешь? — возмутилась я.

— Мы идем завтракать, — ответили мне.

— Ну и иди, а меня-то чего таскать? — подобный способ передвижения был для меня в новинку. Но мне не ответили и спустя какие-то мгновенья, поднявшись по ступеням, мужчина со мной на руках вышел в просторную светлую кухню. Двери из которой вели во двор.

«Ага, частный дом», — поняла я. Уже хоть какая-то информация.

— Ты сильно голодна? — спросил мужчина, усаживая меня за стол и принялся расставлять тарелки.

— Ну, — протянула я, прислушиваясь к организму. Есть не хотелось совершенно.

— Может омлет? — предложил мужчина. Я чуть кивнула, соглашаясь с омлетом и принялась разглядывать его. А посмотреть, надо сказать, было на что. Высокий, идеально сложенный, словно античный бог. Кстати, одет был лишь в джинсы. Темно-русые волосы были коротко подстрижены. А сам мужчина был гладко выбрит. Заметив, что я разглядываю его, мужчина подмигнул мне и продолжил готовить.

«Серые глаза», — как-то вскользь заметила я. И тут же задумалась над тем, что раньше видела эти же глаза, но совершенно другого цвета.

— Янтарные! — воскликнула я, подскакивая из-за стола.

— Что? — мужчина тут же повернулся ко мне, держа сковороду в руках. Ничего ответить я не смогла, так как память частично решила вернуться. Видя, что я испуганно замерла, мужчина осторожно поставил сковороду на стол и сделал шаг ко мне.

— У тебя были янтарные глаза, — только и смогла выдавить я.

— Да, — широко улыбнулся мужчина, обнажая клыки и его глаза стремительно поменяли цвет именно на тот, что я вспомнила. — Я думал ты совсем ничего не помнишь.

— Не помню, — пробормотала я, сжимая спинку стула, словно им можно было отгородиться от той опасности, что нес в себе этот странный тип. Ладно, глаза, в линзы я еще могу поверить. Но вот уродовать собственные зубы — полный идиотизм.

— Расскажи, что помнишь, — вкрадчиво поинтересовался мужчина, еще на шаг приблизившись ко мне. Я же, почувствовав себя загнанной дичью, отступила, пытаясь обойти стол и быть поближе к выходу.

— Что помню? — настороженно переспросила я, не отводя от него взгляда.

— Да, маленькая, что ты помнишь? — повторил вопрос мужчина, неуклонно приближаясь ко мне. И я вспомнила полною беспомощность, когда он прижал мое лицо к подушке. Его пальцы, грубо врывающиеся в