Эльфов прошу идти лесом - Александра Ибис

желали с ней сблизиться, находилось немало. И помощь от них поступала. В этот период мне маменька прямо с новой стороны открылась: оказывается, она неплохо умела обольщать.

Два года спустя после смерти папы мама нашла мужа. А у меня начались проблемы. Те, которых уже никто и не ждал: во мне проснулась дивная кровь.

Странности начались, едва мне исполнилось шестнадцать, позже, когда я подробно расскажу обо всём маме, она добавит, что всё произошло ровно в шестнадцать лет со дня моего рождения, минута в минуту. Моя эмоциональность увеличилась в разы! Я стала раздражительнее и обидчивее, могла в одно мгновение злиться, а в другое смеяться, могла улыбаться человеку в лицо, а в следующий момент захотеть в него же плюнуть. Начала жутко выводить людей из себя, а ещё… из меня золотистыми исками магия посыпалась! Сынок какого-то лорда меня обидел и поставил подножку? Замечательно, пусть походит какое-то время со свиным пятачком! На завтрак вместо моих любимых пирожных меня заставляют есть овсяную кашу? Что ж, через секунду кашка станет сладостью! А по ночам я начала левитировать!

Состояние, в котором я пребывала, мне не нравилось! Совсем не нравилось и, забегая вперёд, сообщаю, что не нравится до сих пор. В попытках прекратить это в ход пошло изучение эльфийских книг, из которых и выяснилось, что до шестнадцати лет дивный народец мало отличим от людей, но с наступлением первого, магического, совершеннолетия в эльфе начинают пробуждаться его силы. Он уже не ребёнок, но ещё и не взрослый эльф. Ему свойственны повышенная эмоциональность, мстительность и не всегда осознанные всплески магии, справиться с которыми способен только взрослый дивный. Лишь ему под силу подчинить способности юного дарования и сберечь его до второго совершеннолетия в восемнадцать лет, после которого у эльфа замедлится старение и его можно будет считать взрослым и самостоятельным.

Я проклинала свою судьбу и разносила семейный особняк, а мама стала ещё старательнее спасать нашу семью из двух слабых женщин и искать сильное мужское плечо со статусом, деньгами и готовностью позаботиться. Ведь теперь стояла проблема не только денег, но и моего дальнейшего существования, так как магические всплески далеко не всегда были безобидными. Одной ночью я забыла закрыть окно, а утром очнулась в городском канале. Простыла, разумеется. А ведь в следующий раз моя левитация могла закончиться… печальнее. Под колёсами механической кареты, например. На шпиле ратуши на площади. В преступном квартале.

Возвращаясь к теме мамы и её нового мужа, говорю, что ей удалось найти его месяц моих дивных страданий спустя. Что удивительно для неё, но подозрительно для меня, совершенно случайно. Она два года целенаправленно пыталась выйти замуж, а мужа встретила на приёме во дворце, споткнувшись и вылив на него бокал вина. Притом случайно, действительно случайно! И влюбилась. Глубоко, взаимно, сказочно, как и мечтала всю жизнь, до тех пор, пока реальность и долг её не поглотили. Да не в кого-нибудь, а в князя Арамиля Катину, родного старшего брата моей прекрасной прабабки.

Им хватило пары месяцев, чтобы понять, что влюблены они друг в друга до беспамятства и жить друг без друга не могут. Наличие меня, в их любовь нисколько не верившей, никого не смущало. Ну не бывает таких совпадений! Это мама может верить в сказку, в любовь, в конце концов, брак с моим отцом не был пределом её девичьих мечтаний. Но я эльфов никогда не любила, потому дивное очарование моего отчима мне глаза не застило. Даже если вдруг(вдруг!) он действительно влюбился в мою мать, дивный народ своеобразен, я уже говорила, то познакомился с ней точно с расчётом. И первое, о чём думаю лично я, — это о том, какие же дивные… сволочи. Они знали о потомках Лилиль, её брат знал, но обратили на нас внимание только с появлением той, в ком дала о себе знать их кровь. Притом не сама Лилиль, а её брат, решивший жениться на моей матери.

И вот мы, наконец, подошли к настоящему времени. Что у меня в настоящем? Поражающий своей красотой дворец в княжестве Катина, огромная площадка перед дворцом, где прогуливавшиеся ранее дивные теперь стоят и смотрят на механическую карету, из которой вышли князь, спустя сотни лет переставший быть холостяком, княгиня и новоявленная княжна, которая искренне хочет сбежать отсюда. Правда. Но какие у меня шансы? Мне шестнадцать, по законам людей я под опекой матери, а мама теперь под опекой мужа. И мне бы радоваться, наверное: денежные проблемы больше не грозят, я теперь княжна, везучая, как героиня сказки, мои проблемы с магией будут решены, но отчего-то… отчего-то тошно. Мысли о том, что мне предстоит жить среди эльфов, которых привыкла тихонечко презирать, о том, что ничто больше не будет напоминать мне о папе и той, кем я была раньше, давили. И я много плакала в последние дни. Впрочем, много плачу я последние два года.

— Лилиль? — мама подошла ко мне и осторожно прикоснулась к моему плечу. Я чуть повернула голову, встречаясь с ней взглядом. — Ты можешь пойти прогуляться, если хочешь. О вещах позаботятся, большой обед в честь свадьбы будет только через несколько часов.

— А я хочу? — вскинула бровь, но, видя, что маму хмурится и готовится обидеться, вздохнула и добавила: — Хочу. Я… приду к обеду.

Мама улыбнулась.

— Советую осмотреть дворцовый парк, — приблизился к нам Арамиль. — Город большой, там много мест, которые могли бы тебе понравиться, потому будет лучше, если осматривать их ты начнёшь хотя бы завтра. К тому моменту, уже познакомишься с кем-то.

Я подняла на отчима тяжёлый взгляд.

— Куда мне ходить, я решу сама. И с кем знакомиться тоже.

— Лилиль, — нахмурилась мама, но Арамиль взял её за руку и погладил ладонь большим пальцем. Я отвернулась: смотреть противно.

— Это лишь совет. Ты права, дивный народ куда более свободен, чем люди, Лилиль, пожелай ты пойти в город одна, я препятствовать не буду. Но ты ведь славишься своим благоразумием. И не хочешь расстраивать мать неподобающим поведением.

Я промолчала. Арамиль жёстко напомнил мне о том, что я дивная, как бы это ни отрицала, о том, что моё поведение его, эльфа, нисколько не смущает, и о том, что если уже я так горжусь своим человеческим происхождением, то пусть и веду себя