Хомячок в наследство (СИ) - Цыбанова Надежда

— А я не переношу обманщиков, — выразительно подвигала я бровями. — Давайте сюда хомяка. А родовое имя-то у него есть?

Мне протянули клочок бумажки. Мда, ничего хорошего на таком не пишут. Хотя, с другой стороны, этот жлоб мог просто сэкономить.

Но тут мы столкнулись с еще одной проблемой — добыть кровь из пальца оказалось затруднительно.

— Неужели у вас нет ритуального? — дрожащим голосом спросил стряпчий, прижимая к груди свое орудие в борьбе с бумагой. На нож сей инструмент тянул слабо, скорее даже позорит это звание.

— Кхм, — смутилась я, — он дома остался. Опасное это дело — ходить по городу с колюще-режущим предметом.

Особенно с моим. Денег у меня лишних не было, аккуратные кинжалы с красивыми ручками стоило много. Купила в хозяйственной лавке по скидке тесак для мяса. Я же тогда не знала, что ритуальный нож — это навсегда. Когда я беру его в руки, деревенские разбегаются.

Хомяк, еще беспробудно спавший большим рыжим комочком и не познавший счастья принадлежности новой бестолковой ведьме, вызывал неосознанное чувство брезгливости. Ну не люблю я мышей, крыс и прочих грызунов.

Я зажмурилась. Стряпчий еще для надежности и лицо папкой прикрыл. Если кто рассчитывал на брызги крови, то просчитался. Я уставшая. Очень сильно. Вот настолько, что могла прилечь прямо на столе стряпчего. Каплю крови пришлось давить долго и основательно. Организм не желающий расставаться с ценным ресурсом сопротивлялся до последнего.

— Давай же, — я потрясла руку.

Наконец-то, желанная капля упала на рыжую шерстку. Хомяк зашевелился, приподнял мордочку и уставился на меня глазами-бусинками. Какая мерзость.

Я чтобы не смотреть в них, развернула клочок бумаги. Замлан. Какое-то слишком важное имя для маленького рыжего комка.

— Зяма, — задумчиво пробормотала я.

— Не смей! — ожил фамильяр и, словно получив удар молнии прямо по темечку, начал носиться по столу: — Меня! Магическое существо, служащие ведьмам в шестом поколении! Каким-то Зямой! Убогая, да как тебе мозгов-то на такое хватило?!

— Прошу прощения, — стряпчий двумя пальцами вытащил из-под хомяка лист, — но вот как раз их и не хватило. Но раз вопрос с привязкой закрыт, попрошу покинуть контору. Обед должен быть по расписанию.

Стою я с клеткой, в которой злобно сопит хомяк рядом с постоялым двором и чуть не плачу.

— Со зверями нельзя! — владелец, тучный мужик, полностью перегородил проход. — Ишь понаехало вас, деревня. Тащите зверье свое заразное. А мне потом клопов да блох выводи.

И я задумалась. Подняла клетку на уровень лица. На меня сердито клацнули резцами. Злой хомяк. Так жизнь непутевую ведьму еще не унижала.

— Эй, Зяма, — я потрясла пристанище фамильяра. Ну откуда я прогульщица могла знать, что наделить именем можно только единожды? Чего уж теперь дуться? — Надеюсь, ты паразитов на себе не таскаешь?

— Нет, — он презрительно отвернулся от меня, демонстрируя упитанный зад, — только с собой. Точнее великодушно позволяю одной паразитке себя носить. Эй ты, — нагло обратился он к мужику, — сам ты деревня. Где табличка, что с животными нельзя, я тебя спрашиваю?

— Так это, — совершенно не растерялся ушлый владелец, — многие грамоте не обучены. На словах предупреждаю.

— Нравишься ты мне, мужик, — доверительно сообщил ему Зяма. — Такой простор для штрафа. Даже выбрать не могу. To ли притеснение магических существ, то ли жульничество, то ли оскорбление образованной ведьмы.

А хомяк-то голова. Действительно, есть у нас такой закон. За все проблемы и разрушения, которые последуют за конфликтом с ведьмами, ответственность несет провоцирующая сторона.

— Это-то ведьма? — с сомнением протянул хозяин. — Они обычно такие… Ух!

— Ух, — передразнил его писклявым голосом фамильяр. — Сразу видно, что ты мужик из города носа не кажешь. В деревнях твое «ух» без надобности. Там сила важнее.

Я скромно отвела взгляд в сторону. Ни того, ни того у меня не имелось. Если вторым природа обделила, то первым — вроде как наградила, причем от души. Не красотой, а формами. Это в городе я была что называется «в теле», хотя за глаза говорили просто-толстуха. Ну, не шаталась я по стандартам на ветру как трепетная осина. Но приехав в Бздыжники, первый отзыв о себе я услышала: «Какая худенькая».

И действительно на фоне местных баб я терялась. Там у многих кулак как мои два. И теперь я подвергаюсь старательным попыткам (если не сказать пыткам) откорма, потому что на такую тощую жердь ни один приличный парень не взглянет. А их на все Бздыжники было… аж ни одного свободного.

— Эй, как там тебя? Иви? — вспомнил обо мне хомяк. — Ну-ка, наколдуй ему что- нибудь. Например, уши осла. А что? Внешний вид должен отображать содержание.

— Не смейте! — взвизгнул хозяин, вытаскивая из-под рубахи плетеный оберег. — Проходите, госпожа ведьма. Ужин будет вовремя. А зверьку вашему, что подать? Есть семечки, морковка, капуста.

Вот так бы сразу. А всего-то стоило сверкнуть зеленью в глазах. Обычный фокус. К сожалению, это все что я могу организовать на скорую руку. Отличный из меня фонарь по ночам получается. Правда, если кто наткнется, разрыв сердца обеспечен.

— Яблоко, — мстительно произнес Зяма. — В меру кислое и сладкое. И почистить не забудь.

To, что с ним мы не уживемся, было понятно сразу. Но выкинуть привязанного к тебе фамильяра на улицу- прямая дорога на рудники в кандалах. Такой зверек сосет энергию из всего и, если на пути попадется человек без магического дара — летальный исход предрешен.

— Ну-с, — это наглое существо прошлось по клетке, когда я сгрузила ее на обшарпанный стол, — давай знакомиться, хозяйка, — издевательски протянул он. — Кто такая?

— Иви Соврен, — представилась я, прикидывая, стоит ли налаживать контакт или сразу перейти к пыткам.

— Соврен… Соврен…, - задумчиво пробубнил Зяма. — Уж не та ли это Соврен, за которую наглый папашка просил заплатить?

— Та, — со вздохом призналась я.

— И что? — грызун забавно плюхнулся на попу. — Отучилась?

— Как видишь, — я села на скрипучий табурет.

— Вот что-то мне твоя интонация не нравится, — хомяк оказался еще и прозорливым. — Насколько все плохо? Резерв ниже среднего?

— Низкий, — я скрипнула зубами. — Диплом троечный.

Зяма прислушался к себе, видимо, подозревая инсульт.

— Так. Новости… не очень. Я бы даже сказал, что когда сосед Брунгильды завел истерично орущего каждое утро петуха и то поприятней было. И суп из него потом получился наваристый. Из петуха, в смысле. А сосед сам преставился, от возраста и возлияний. И в какой дыре ты время коротаешь? Погоди, не говори. Дай я морально подготовлюсь.

— В Бздыжниках, — я посверлила недовольным взглядом комедианта.

— Где это? — озадачился хомяк.

— В трех часах езды от Правой Ушки, — судя по тому, как сосредоточенно фырчал Зяма, этого места он тоже не знал. — Которая в трети дня от Веселых Волнушек. А они в половине дня от Главной Заставы. А отсюда до нее пять часов на телеге.

Я притворилась, что не слышала оборота, начинающегося со слов «Мать-Природа, где я так нагрешил…?».

— Ладно, — хомяк взял себя в лапки и поискал под рыжей шерсткой оптимизм. — А твои… эти… как их?

— Бздыжники? — охотно подсказала я.

— Во, они самые. Большая деревня хоть?

Я пожала плечами:

— Малые — тридцать дворов. Средние — сорок. А Большие — пятьдесят.

Не знаю, зачем было делить деревни, сакраментальный смысл этого действа уходил своими корнями глубоко в историю, но расстояние между околицами не больше пятидесяти метров.

Староста, как и ведьма, полагается сразу на три в единственном числе. И поле у них одно на все Бздыжники. Да и псевдо-речка чуть шире ручейка, которая носит гордое название Широкая, так же имеет мостки для стирки только в одном месте. А местный лодочник, как громко зовет себя Фирс, владеет аж двумя суднами-плоскодонками, но ни на одном плавать нельзя.

— Мда, — недовольно протянул хомяк. Вот же существо вредное. Вроде ничего не сказал, но оскорбил от души.