Белая Смерть (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Этого не последовало.

— И что? — переспросил он, вскинув руку. — Он мог двигать предметы силой мысли? Сгибать ложки? Швырять керамические кружки в стену? Что? И почему это пугало людей твоего мира, учитывая, что там и так жила целая раса коварных, извращённых, зависимых от секса видящих, которые могли морочить им головы и практически поработить, попросту усиленно подумав?

Даледжем улыбнулся уголком губ.

С ошеломлённым неверием прищёлкнув языком, он покачал головой. Подняв бутылку, он прислонил её к своему бедру и посмотрел на фреску.

Его светло-зелёные глаза сделались задумчивыми.

Фиолетовые кольца вокруг этой зелени отражали огонь факелов.

— Я никогда не пойму, как люди этого мира относятся к телекинезу с таким неуважением, — сказал он, и его лёгкий акцент сделался более заметным, когда он наградил Ника взглядом с притворным неодобрением.

Сделав ещё один небольшой глоток, он небрежно добавил.

— Знаешь, что он сказал мне однажды? Мой друг? Он сказал, что ему было скучно... так что он стал играться со своими телекинетическими способностями, пока не разобрался, как можно расщеплять атомы.

К тому времени Ник забрал бутылку из рук Джема.

И теперь он подавился бурбоном, который пытался проглотить в этот самый момент.

Опустив стеклянный сосуд, который он держал за горлышко, Ник уставился на другого мужчину.

— Чего?

Даледжем вновь поцеловал его, улыбаясь.

— Боги, ты прекрасен...

— Джем, — Ник продолжал пристально смотреть на него. — Твой друг действительно мог вызывать ядерные взрывы? Силой разума? Это типа... фишка среди видящих? Это возможно?

Всё ещё глядя на Ника в его поношенных джинсах, ботинках и чёрной футболке, Джем пожал плечами.

— Да, — просто сказал он. — Чрезвычайно редко. Даже в моём мире видящие-телекинетики появлялись от сил раз в поколение. Иногда раз в десять поколений. Не распространённая штука. Вообще. Но когда они показывались, они поднимали шумиху. В высшей степени нелегальная, супер-опасная, провоцирующая геноцид и войны, пугающая до усрачки аномалия, которая обычно заставляла всех двинутых шизиков болтать о Конце Света.

В ответ на изумлённый взгляд Ника Даледжем пожал плечами.

— Говорю же... никто на этой планете не понимает телекинез. И не уважает его надлежащим образом. Наверное, потому что у вас пока что не было телекинетика-видящего, который едва не уничтожил вашу планету.

— Боже, — выдал Ник. — Нам что, ожидать подобного? Теперь, когда все вы здесь? — подумав, он прорычал: — Этот твой приятель всё ещё жив? Он планирует нагрянуть с визитом?

Забрав у Ника бутылку, Джем улыбнулся.

— Мой друг тренировался годами. То есть, годами. Его опекун, этот извращённый видящий, который использовал его для сражения в войне... он научил его изучать схемы, понимать устройство вещей, находить взрывоопасное вещество практически везде. Мой друг мог заставить плазматическую винтовку взорваться в руках солдата, который её нёс... затем вырвать тому позвоночник прежде, чем он успеет хоть рот открыть. Он мог воспламенить самолётное топливо... бензин... сбить самолёт с курса. Он мог открывать дамбы, разрушать электрические сети, обрушивать телефонные линии. Он мог заставить торпеду взорваться прямо в носителе. Он мог запустить ядерную атаку, даже не считая самостоятельного расщепления атомов. Он мог рушить цепочки поставок, взрывать боеприпасы, детонировать бомбы, заставлять пилотов стрелять по их же городам и солдатам. Он мог портить посевы, осушать запасы воды, поджигать леса, взрывать естественные залежи природного газа, воспламенять нефтяные месторождения.

Помедлив, Даледжем вскинул бровь.

— Он собственноручно выиграл нашу версию Первой Мировой Войны... и чуть не стёр с лица земли человеческую расу. Он бы наверняка сделал это, но у него случилось какое-то прозрение.

Ник хмыкнул.

— Прозрение? Какого хера?

Он отпил большой глоток, передавая бутылку Джему.

— Что за прозрение? И хочу ли я вообще знать?

Джем улыбнулся, пожав плечами и поднося бутылку к своему рту.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Честно говоря, я сам не знаю... мне не известны детали, — признался он. — Но что бы там ни было, после этого видящие пытались посадить его под замок, пленить, когда он сам практически сдался...

— Так почему ты мне всё это рассказываешь? — уточнил Ник, хмуро глядя на старшего мужчину. — Ты пытаешься сказать, что твой бывший может надрать мне задницу? Или просто то, что он в целом мудак?

Даледжем рассмеялся, качая головой.

— Нет! — воскликнул он, пихнув Ника в плечо.

То, как он сделал это, сообщило Нику, что видящий опьянел.

Во всяком случае, слегка окосел.

С другой стороны, у Джема не было вампирского метаболизма. Его тело не создано для того, чтобы поглощать и выжигать алкоголь с минимальным эффектом.

В отличие от Ника, Джем также был чертовски горяч, когда напивался.

Он выглядел почти миленьким, правда.

Подумав об этом, Ник нахмурился, глядя на стены пещеры, освещённые огнём.

Он что-то слышал.

Звук.

Тихий, гудящий, мелодичный звук.

Он казался почти знакомым.

— Я хотел рассказать тебе, чтобы ты узнал меня получше, — укоризненно произнёс Джем, явно не замечая этот звук. — Ты хотел знать о моём бывшем. Ты спрашивал о нём. Ты спрашивал об его жене. Я припоминаю, как ты злился на меня за то, что я ничего тебе о них не рассказываю... так вот, я рассказываю. И я рассказываю тебе о моём мире.

Он наклонился ближе, с притворной хмуростью глядя в глаза Ника, и на его нечеловечески идеальных губах играла лёгкая улыбка.

— Разве ты не хочешь знать больше обо мне, брат? Я собирался отсосать тебе потом. Но мы можем перейти к этому сейчас, если ты предпочтёшь...

Звук становился громче.

Раздражал сильнее.

Ник хотел, чтобы это прекратилось.

Этот шум перебивал его разговор с Джемом.

Этот шум мешал его потенциальному минету, что вообще уже грубо.

Чертовски грубо.

— Конечно, я хочу знать о тебе больше, — парировал Ник своему супругу, закатывая глаза. — Я просто не уверен, что именно мне делать с тем фактом, что твой бывший — псих-убийца, который может вырвать сердце из моей груди, если я с ним когда-либо столкнусь.

Нахмурившись, он обвёл взглядом пещеру.

— Эй, ты слышишь этот звук?

Даледжем поднял взгляд, перестав расстёгивать ремень Ника.

— Какой звук, ilyo?

— Ты не слышишь?

Звук становился громче.

И ещё громче…

 

— Бл*дь, — Ник перекатился и схватил гарнитуру с комода.

Он заснул. Снова.

Видимо, это просто его с Уинтер фишка.

Сигнал трелями раздавался в совершенно тёмной комнате.

Та, что лежала позади него, промямлила что-то, ворчливо протестуя, и её ладошка легла на его голый живот, снова отвлекая.

Ник надел чёртову гарнитуру на левое ухо, действуя скорее по мышечной памяти, нежели осознанно, и устройство издало очередную каскадную комбинацию сигналов, похожую на творение какого-то пьяного композитора.

Увидев мигавшее там имя и идент-код звонившего на внутреннем экране, он помрачнел.

И снова без единой сознательной мысли он переключился и принял звонок.

— Что? — рыкнул он на своего напарника.

Джордан не потрудился включить визуальное сопровождение, но Ник почти мог представить, как он закатывает глаза.

— Отпуск закончен, Миднайт, — сказал детектив отдела убийств. — Тащи сюда свою задницу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Уинтер снова заворчала, лежа за Ником. Её тёплая ладошка теперь массировала его холодную вампирскую кожу, отчего глаза сами собой закрывались.

— Нет, — сказал Ник, зажмурившись и потирая подбородок. — Нетушки, — повторил он. — Отпуск ещё не закончился. Сегодня только четверг. У меня есть ещё два выходных...

Он глянул через плечо и задрожал при виде обнажённой Уинтер, которая теперь вцепилась в его слегка отросшие чёрные волосы на затылке.