Ледяной цветок для лунного императора (СИ) - Жданова Алиса

Я, дернувшись еще раз, расслабилась и закрыла глаза, пытаясь сообразить, что мне делать, и почти не ощущая того, что со мной происходит. Мирра только что пыталась сбежать с тем, кого любит, а ее поймали и вернули императору. Наверное, она должна чувствовать отчаяние и опустошенность, а еще — обвинять во всем императора.

Император все еще пытался расшевелить меня, а его поцелуй стал больше похож на укус, но я никак не реагировала, и он наконец отстранился и безумным, сверкающим в темноте комнаты взглядом уставился ко мне в глаза.

— Неужели ты никогда не найдешь в сердце место для меня? — проговорил он с каким-то исступленным отчаянием, — неужели ты не сможешь полюбить меня хотя бы вполовину так, как любишь ЕГО?

ОН — это, по всей вероятности, его брат, с которым сбежала Мирра.

— Делайте со мной, что хотите, — скорбно отозвалась я, — вы можете запереть меня тут, можете даже убить, но не просите от меня невозможного. Лучше просто отпустите меня и найдите ту, что подарит вам то счастье, которого вы заслуживаете.

Взгляд императора заледенел, и он отпустил меня, отступая на шаг назад.

— Называй меня по имени и на ты, — неожиданно спокойно отозвался он, — и нет, я никогда тебя не отпущу, пусть даже ты возненавидишь меня.

Назвать его по имени я по-прежнему была не в состоянии, потому что так его и не узнала, и поэтому картинно зарыдала, сползая по косяку. Мужчины не любят женских слез — пусть он уже уходит, а там генерал проберется ко мне и скажет, наконец, как его зовут!

— Завтра ты выйдешь за меня замуж, — не обращая внимания на представление для одного зрителя, сообщил император, — на торжество прибудут множество гостей, и если ты что-то устроишь, то я сотру зимнее королевство с лица земли, и первым — твой родной город.

Я замерла и подняла на него глаза — угроза была нешуточной. Неужели император и вправду способен на подобное злодейство? Однако мужчина не стал больше ничего объяснять и, резко развернувшись, отчего его плащ взметнулся и опал за спиной, покинул покои. А я осталась— в полнейшем ужасе, на полу, среди обломков сломанной диадемы и в практически полной темноте. А ведь всего несколько часов назад, до того, как генерал появился в нашем поместье, я пила кофе и строила планы на завтра — мы с подругами собирались поехать в город и сходить в новую кондитерскую. Теперь я туда уже не попаду…

Осознание того, как круто переменилась моя жизнь всего за какие-то пару часов, накрыло меня с головой, как волна цунами — небольшой остров, и я прерывисто задышала. Что же мне делать? Для начала нужно поговорить с генералом — он уговорил меня на это, и он больше всех заинтересован в том, чтобы я преуспела, значит, он должен мне помочь как-то тут освоиться. А затем нужно все хорошенько осмотреть и понять, как же изменилась моя подруга Мирра за те пять лет, что я ее не видела, и как мне лучше ей притвориться.

Генерал, появившийся всего через несколько минут, — наверное, караулил снаружи и ждал, когда император уйдет, — так и застал меня на полу. Едва я пробовала встать, как ноги подламывались, и меня одолевал новый приступ рыданий, уже не наигранных. Пара щелчков пальцами — и в комнатах загорелись яркие фонари под потолком и теплый огонь в светильниках.

— Сейчас я покажу тебе, как тут всем пользоваться… — тут генерал увидел меня на полу, бездумно глядящую в угол, и его голос упал. Опустившись передо мной на колени, он осторожно вытер обеими руками слезы с моего лица и, вытащив из кармана платок, прижал к губе. Я зашипела, и, удивленно посмотрев на белую ткань, увидела на ней капельки крови.

— Он ответит, — шепотом пообещал мне генерал, — за каждую твою слезинку. Только продержись до того, как я смогу вытащить тебя отсюда, хорошо?

Я неуверенно кивнула, и генерал, поднявшись, подал мне руку и поднял на ноги, а потом помог дойти до дивана. Затем он спешно показал мне, как включается и выключается свет, и сообщил, что будет заходить каждое утро, чтобы создать для меня диадему из снежинок — любимое украшение Мирры, снежной феи. Я, ледяной цветок, рисующая узоры на стеклах, могла создать лишь ледяные украшения, и если бы Мирра вдруг резко переменила свои вкусы, это было бы подозрительно — поэтому то, что моим союзником был брат Мирры, как и она, владеющий снежной магией, делало все намного проще.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— В твои покои больше никого не пускают, только служанок, меня и императора, — просветил меня генерал. — Тебя сейчас никуда не выпустят, но через несколько дней император ослабит бдительность, и ты сможешь спокойно гулять по садам и дворцу.

— Как его зовут? — спешно спросила я, пока он не ушел.

— Рэйден, — отозвался генерал, окидывая взглядом мои комнату и, вероятно, вспоминая, не забыл ли что-то мне сообщить, — а меня — Аррен, — напомнил он, и, приблизившись, снова взял меня за руку. — Если ты будешь звать меня "генерал", это вызовет подозрения, поэтому зови меня по имени, хорошо? Ты ведь когда-то называла меня по имени?

— Хорошо, братец, — не удержалась я от шпильки, и он хмыкнул.

— Ладно, я пойду, нужно проверить стражу и раздать указания насчет завтра, — озабоченно отозвался он и встал. Моя рука, которую он отпустил, безвольно упала на колени. — Осмотри тут все хорошенько, чтобы знать, где что лежит. И… это не навсегда, — пообещал он, глядя мне в глаза, — просто побудь Миррой немного, а я обязательно придумаю, как тебя вытащить, хорошо? Ты мне веришь?

Я несмело кивнула и, когда он вышел, упала на твердоватый диван. Ну и денек…Если бы не Аррен, я бы не за что не согласилась на такую авантюру — но он всегда мог вить из меня веревки. Наверное, он подозревал, что я когда-то его любила, любила так, что от одного его взгляда голова шла кругом, а сердце начинало стучать так, что, того и гляди, грозило вырваться из груди, и знал, что я не смогу отказать ему. Негодяй. "Аррен", — я несмело произнесла его имя шепотом, еле слышно, слово пробуя на вкус, и оно оставило на языке привкус горечи. Надеюсь, я не пожалею, что согласилась. Хотя о чем это я, конечно же, я пожалею, пожалею так сильно, что снова буду ненавидеть тебя за то, какой слабой я становлюсь с ним — но, даже понимая этого, я не могла поступить по другому.

Рядом с Арреном я словно теряла свою волю, как будто его желания заменяли мне мои собственные. Пять лет назад, когда взгляд императора упал на Мирру и ее брат вместе с ней переехал в столицу, я каждый день ждала писем, ждала, что он вернется и заберет меня с собой — и вот сегодня это случилось, только совсем не так, как я надеялась.

Забавно, что многие считали, что все было с точностью до наоборот и что генерал, появившийся при дворе за свои заслуги на поле брани, протащил свою сестру в покои императора. На самом деле, все было не так — это Мирра, удачно свалившаяся на императора на зимнем балу и очаровавшая его своей непосредственностью и живостью, пробила брату дорогу наверх. Представляю, как он был зол, когда она убежала, уже почти став императрицей.

Рывком поднявшись, я принялась осматривать комнату, обшаривать ящички столов и шкафа, ворошить одежду. Больше всего у Мирры оказалось косметики и платьев, совсем немного — книг, и ни одного листка бумаги с ее собственными записями. Раскрыв книгу, я убедилась, что она новая, ни разу до меня никем не открытая, и в ней нет никаких записок, пометок или чего-то еще. Эх, насколько бы мне было легче, если бы она вела дневник! Я бы просто прочитала обо всем, что с ней случилось, и спокойно жила ее жизнью. А теперь мне придется барахтаться в ней, как в мутной водице, стараясь не потонуть. Хорошо хоть, император — называть его по имени даже в мыслях я все еще не могла — приказал никого ко мне не впускать, а не то бы какая-нибудь подружка Мирры тут же вывела меня на чистую воду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Тут, словно в ответ на мои мысли об отсутствии посетителей, двойные двери распахнулись, и в них с поклоном зашла девушка неземной красоты, за которой тянулась вереница служанок.

— Ваше императорское величество, я приготовлю вам ванну, — пропела красавица, поднимаясь из реверанса, и отблески светильников ярко вспыхнули в ее золотых волосах. Я, окинув ее изумленным взглядом, спешно кивнула, и она повела служанок в соседнюю комнату — вероятно, купальню. Они гуськом шли за ней, как утята за уткой-мамой, и у каждой в руке был поднос с лепестками, баночками, травами и сосудами с жидкостью. Неужели все это нужно для обычной ванны?