Моя воля (СИ) - Нэльте Нидейла

Ознакомительный фрагмент

В первый день после его ухода она долго плакала, закрывшись в комнате. Китилья предлагала поговорить, но предводительнице не хотелось разговаривать. Мирра пыталась принести еду, но есть тоже не хотелось. И лишь случайный взгляд в зеркало, туда, где ещё утром не было иллюзии, отвлёк внимание. Она долго рассматривала себя, ощупывала щёку, не могла поверить. Страх и радость сплелись в душе, вызывая бурю всевозможных эмоций. Наверное, полночи просидела на крыше, всё вглядываясь в тёмные улицы, всё надеясь. Вдруг вернётся, исполнит обещание…

А на следующий день обнаружила, что не может выйти из дома: путь преградили охранники и сообщили, что госпожа Китилья не велела выпускать. Можно было, конечно, позвать Кадима, попытаться вырываться силой, но предводительнице не показалось это разумным. Слова о защищённых тылах, кажется, достигли цели. И Лунара нет, чтобы прийти на помощь. Поэтому Сафира буквально заставила себя пойти к Китилье, спросить сперва объяснений у неё. А ещё… ужасно хотелось узнать, что же Лунар сказал на прощание.

Однако и здесь предводительницу постигло разочарование. Любби, личная служанка Лунаровой подружки сообщила: у госпожи ведьмы посетители. Сафира попросила передать, что будет ждать у себя, когда госпожа ведьма освободится. Однако так и не дождалась, усталость сморила ещё засветло.

И всё время эти сны. Коридоры, музыка. Красотки в таких коротких платьях, какие предводительница ни за что на себя не надела бы. Ведь это же все будут разглядывать. Разговоры, которых она не помнила проснувшись — в памяти оставались лишь яркие, слишком реалистичные картины, лица, которые, кажется, она уже видела в мыслях у воина. Незнакомые механизмы, каких сама не смогла бы придумать.

А наутро в волосах скользили золотые искры, словно продолжение сна — мелькая, исчезая, оставляя тоску по разноцветной энергии.

Сафира решительно тряхнула головой, раскидав по стенам рубиновые блики. Талим учил откидывать эмоции и пытаться анализировать все составляющие, а не только те, которые больше всего нравятся или больше всего задевают. Она не будет вспоминать о Лунаре. Даже если он появится — то лишь для того, чтобы выполнить обещание. Зато и вопрос о том, как быть дальше, решился сам собой: она не перейдёт второй раз эту черту, потому что не хочет оказаться одной из многих, кто теряет от него голову. Потому что она никогда не станет главным в его жизни, а третьи роли предводительницу гордых лиаров не устраивают. Значит, нужно каким-то образом перешагнуть трудный рубеж и идти дальше. Искать путь домой. И для начала она найдёт Китилью и всё-таки поговорит.

— Госпожа! — в дверях возникла Мирра — глаза возбуждённые, щёки горят. — Там к вам господин приехал, — Сафира слегка нахмурилась, — тот самый, что вас подвозил! А красавчик-то какой! Выйдете к нему?

— Выйду, — предводительница пожала плечами, мало ли, что ему нужно. Кинула взгляд в зеркало, оправила корсет, брюки — всё нормально. Благодаря домашним туфелькам с небольшим каблуком видна цепочка на щиколотке. Сафира чуть замялась, вспоминая прикосновение, слова о том, что всё сложнее сдерживаться. Вот и не сдержался, разозлилась. Решительно подняла подбородок.

— Где принято… принимать? — уточнила. Не в спальне же, в самом деле.

— Так в гостиной… — озадачилась Мирра. — В приёмной госпожи Китильи навряд ли можно.

— В гостиной так в гостиной.

— Тогда я позову…

— Зови.

Мирра побежала вперёд, Сафира ещё раз глянула в зеркало, вспоминая сон. Повернулась, не спеша отправилась в гостевую часть дома.

Тоб действительно выглядел великолепно — принарядился, сверкая новым мечом и белозубой улыбкой. В Роге тоже существовали специальные церемонные одежды, правда, воины редко одевались в них, предпочитая всегда оставаться в боевой готовности. А оружие для красоты и вовсе никто не носил.

Сафира промолчала, напоминая себе, что она ничего не знает об этом мире. Впрочем, её наряд для Тоба тоже оказался неожиданным: парень удивлённо замер, разглядывая. Сафире срочно захотелось проверить, всё ли в порядке, нигде ли ничего не замялось и не задралось. Однако уроки Талима и, честно признаться, одёргивания Китильи всё же приносили свои плоды. Предводительница даже остановила руку, готовую пощупать, не вернулся ли на место уродливый шрам.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вы… эээ… я оторвал вас от урока военного мастерства? — нашёлся гость.

— Я воин, — качнула Сафира головой.

— Женщины-воины очень… ммм… необычны, — проворковал Тоб.

— Подать вам что-нибудь? — пришла на помощь Мирра. — Чаю?

— Подай, — согласилась Сафира. Вспомнила, что рассказывали Китилья с Лунаром о здешнем этикете, предложила Тобу сесть, пока служанка бросилась на кухню. — Слушаю вас.

Бровь Тоба с лёгким недоумением скользнула вверх, но тут же вернулась на место. Сафира попыталась припомнить, что не так, не спутала ли она приём предводительницы с обычным визитом. В Роге не были приняты официальные визиты, лиары и без того постоянно везде пересекались, а если друг хотел зайти в гости, то просто заходил. Они с Тобом не друзья, конечно, но возможно, он зашёл потому, что захотелось, а не по делу. Сафира ощутила, что окончательно запуталась и не знает, как быть дальше.

— Заехал спросить, всё ли у вас в порядке, леди Альяра. Вы несколько дней нигде не появлялись, а обстоятельства нашего отъезда… И прошёл слух, что ваш жених…

“Хорошо отомстил, — фыркнула про себя Сафира. — Ушёл в другой мир от невесты, которая удрала от него с приёма. Чудесно.”

— Я не намерена обсуждать свою личную жизнь, — произнесла, снова непроизвольно выбрав тон предводительницы. Поднялась, прошла до окна. Захотелось сбежать, зачем она вообще согласилась на эту встречу? Каждое слово постоянно сводится к Лунару, а осознавать себя посмешищем в местном обществе, оказывается, слишком неприятно. Хотя, казалось бы, ей до него никакого дела нет.

— Уверяю вас, вы недолго останетесь одна, — голос Тоба раздался совсем рядом, и в нём предводительнице послышались фальшивые нотки, каких никогда не звучало в бархатистых переливах синеглазого воина.

— Уверяю вас, я вообще не собираюсь здесь оставаться.

Сафира ощутила прикосновение к пальцам, почти вздрогнула по привычке, заставила себя не дёргаться. Вот и возможность проверить, насколько она исцелилась.

— Вы уезжаете? — шепнул парень, приближаясь. Сафире почему-то не верилось, что его интересует её судьба, намерения, желания. Во всяком случае, те, которые не касаются его самого.

— Планирую, — кивнула в ответ. Кажется, дело было не только в мужчинах и не только в прикосновениях. Волосы начинали гореть, предводительница пыталась успокоиться. Всё сложнее поддавался контролю чужой язык. Тоб поднял взгляд, похоже, не совсем поняв слово, но ощутив интонацию.

— Ты красивая, — снова шепнул он. И вновь захотелось недоверчиво хмыкнуть. Но, в конце концов, если кто-то желает называть её красивой, зачем сопротивляться?

Сафира улыбнулась этим мыслям, но парень истолковал по-своему. Приблизился ещё, дохнул парфюмом, осторожно, словно вопросительно прикоснулся губами к губам.

Поцелуи с Лунаром всегда выбрасывали куда-то за грань контроля разума, вызывали взрывную смесь эмоций и ощущений, и в теле, и в душе. Сейчас же предводительница осознавала каждый шаг, каждый жест. Вот его губы осмелели, руки поднялись на спину, прижали. Сафира с некоторым смущением поняла: она не знает, что делать. С Лунаром всё выходило само собой — то ли он лучше умел подтолкнуть к верным действиям, то ли благодаря воле сил. Сейчас же в голове постоянно присутствовал какой-то отстранённый наблюдатель, который пытался обдумывать шаги и последствия. Хотелось понять, насколько изменилось отношение к мужчинам, да и вообще как это бывает, когда не вмешиваются силы, связь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

“Хранова связь, постоянно все мысли о ней. Нет уже связи, не должно быть!”

Сафира непроизвольно поискала взглядом зеркало, словно испугавшись — или понадеявшись? — что увидит там отражение синих глаз. Не своих. На какой-то миг показалось, будто промелькнул силуэт незнакомого города в технологичном мире. Сафира зажмурилась, не желая идти на поводу у наваждения.