Кейт Донован - Затерянные во времени

– Саскуэханноки согласились бы с вами, – рассмеялся смотритель, – хотя их священное место захоронений несколько восточнее, вот здесь… – Он обвел кружочком место на карте. – Правда, соглашаться с вами некому, – никто из них не дожил до наших дней.

– Саскуэханноки? – удивилась Шеннон.

– Индейцы-саскуэханноки. Один исследователь утверждает, что они жили в этих местах в семнадцатом веке. Я много читал о них: собираю материал для статьи в журнал.

– Их так называют, потому что они жили на берегах Саскуэханны?[3]

– Скорее наоборот, реку назвали их именем. Сначала индейцы жили здесь, по берегам реки, но затем их, как и других коренных жителей, оттеснили к западу, – объяснил смотритель.

– И никого не осталось?

– Никого. Знаете же – эпидемии, ирокезы – они враждовали с саскуэханноками, британцы…

– Как печально.

– Не печально, а преступно, – с неожиданным вызовом бросил смотритель, но тут же смутился. – Извините. Меня взволновала только что прочитанная книга. – Он внимательно посмотрел на Шеннон. – Хотите прочесть? Если, конечно, вам это интересно…

– С удовольствием. Я вам ее обязательно верну, – несколько часов назад даже мысль о чтении вызывала у нее головную боль, но сейчас…

«Нашла себе новых несчастненьких?» – будто наяву услышала она недовольное ворчание Филиппа и поклялась, что никаких «несчастненьких» больше не будет. В конце концов, эта печальная история – свершившийся факт. Она прочтет книгу в целях самообразования, зная, что ничего уже нельзя сделать ни для Саскуэханны, ни для саскуэханноков…

Смотритель вынес книгу из сторожки, и Шеннон выпрыгнула из джипа.

– К вечеру верну ее вам. Я признательна, что вы нашли время поговорить со мной и рассказать об индейцах. Теперь моя поездка сюда стала еще более волнующей.

– С удовольствием поговорил с вами, – его глаза изучающе скользнули по стройной фигурке Шеннон, одетой в легкую хлопчатобумажную футболку и рекламируемые повсюду Дасти джинсы. – Если вам что-нибудь понадобится…

– Ничего не надо. Спасибо.

– Потрясающая футболка, – признал он и добавил неуверенно, глядя на надпись на груди. – Я что-то слышал о Центре кардиопульмонарного оживления.[4]

– Я два года занималась там психологическим тренингом. Если бы вы только знали… – мягкая улыбка озарила ее лицо. – Что ж, мне следует поторопиться, не то я не успею прочесть книгу сегодня. Я верну ее вам через пару часов.

– К чему такая спешка? Я всегда на своем посту.

Забивая последний колышек палатки, Шеннон успокоилась, уверенная, что смотритель не узнал ее и не заинтересовался ею. И, слава Богу! Ей ничего не нужно, кроме отдыха, и меньше всего новый мужчина. Колин Марсалис и Дасти Камберленд оставили след в ее жизни и горькие, печальные воспоминания. Возможно, обаятельный и услужливый смотритель великодушнее и сердечнее бывших любовников. Филипп прав, пора задуматься о своей жизни, стремлениях и нуждах, подумать о будущем.

Опять заболела голова, и мысль о прогулке показалась невыносимой. Шеннон расстелила спальный мешок рядом с палаткой, спать в которой собиралась только в непогоду, вытянулась на нем и открыла книгу смотрителя. Книга называлась «Девственный лес». Ее автор, индеец-сенека, выросший на границе между США и Канадой и окончивший Гарвардский университет, сурово обличал европейских колонизаторов, полностью уничтоживших одни племена североамериканских индейцев и загнавших в резервации оставшихся в живых представителей других племен.

Индейцев-саскуэханноков истребили полностью. Автор документально обосновал свои выводы и отметил, что не одни европейцы несут за это ответственность. К гибели саскуэханноков привела не только эпидемия оспы, сведшая в могилу большую часть племени, но и их вражда с Союзом ирокезов, в которую входили племена сенека, кайюга, онондага, онейда и мохауков, причиной чего послужила ссора из-за прекрасной, но своевольной саскуэханнонской девушки.

Судьба девушки и ее народа опечалила Шеннон до глубины души. Историки утверждают, что французы спаивали, льстили и подкупали саскуэханноков в надежде склонить их на свою сторону в борьбе с англичанами, союзниками ирокезов. Юная девушка, презрев опасность, полюбила молодого храброго английского офицера. Когда опьяневший вождь саскуэханноков согласился заключить тайный союз с французами, девушка убежала, чтобы предупредить возлюбленного. Пьяные, разъяренные соплеменники бросились в погоню, ворвались в лагерь англичан и устроили кровавую бойню, в которой погибли гостившие в лагере вожди индейцев и все англичане. Лишь одному из них удалось спастись, добраться до ирокезов и сообщить им печальную весть.

Возмездие было скорым и страшным. В той кровопролитной битве погибло такое количество саскуэханноков, что горькая участь этого гордого народа была предрешена. Еще какое-то время группы воинов-саскуэханноков нанимались для охраны штатов Виргиния и Мэриленд, но костяк племенных отношений был разрушен до основания, а тоненькая связующая нить родственных связей, культура и традиции становились все тоньше и незаметнее. Оставшиеся в живых саскуэханноки переселились в Конестогу, где смешались с другими племенами. В XVIII веке последние двадцать уцелевших саскуэханноков были зверски убиты в Конестоге разъяренной толпой белых бедняков.

Заключительное слово книги резко и бескомпромиссно осуждало европейцев, посмевших назвать себя «американцами», что пагубно отразилось на коренном населении страны.

Шеннон захотела иметь собственный экземпляр этой книги, записала в блокнот название и автора, и очень кратко, на тот случай, если книгу достать не удастся, историю племени саскуэханноков. Она ощутила потребность запомнить мельчайшие подробности о жизни людей, любивших землю, где покоится прах ее отца, и, не обращая внимания на головную боль, решила тотчас же отправиться в те места, где они жили. Она пройдет мимо сторожки, занесет книгу, а затем, не возвращаясь в лагерь, навестит отца.

– Тук, тук!

– Ой! – смутившись, Шеннон вскочила на ноги. – Ваша книга так сильно захватила меня, что я не слышала, как вы подошли.

– У меня ленч, – объявил обаятельный смотритель и помахал бумажным пакетом. – Приглашаю вас разделить его со мной. Все очень скромно – сэндвичи с ветчиной.

– Садитесь, – Шеннон похлопала ладошкой по спальному мешку и достала из сумки свои припасы. – Видите ли, я вегетарианка. У меня хлеб, сыр и джем… Угощайтесь.

– Полезная для здоровья пища. Так вот почему у вас такой чудесный цвет лица! – Он заметил завернутый в вощеную бумагу громадный кусок шоколадного торта и усмехнулся. – Я вижу, вы не фанатичка.