Анастасия Романчик - Любовь Вампира

Второй раз получилось легче, и девушка быстро вскрыла табло с неизвестными ей цифрами, немного покопавшись в проводке, выполнила приказ. Нечто щелкнуло и саркофаг, открывая нечто, белое вместе с туман, какой бывает при заливке азота, открылся.

— Крик, теперь используй волосы. Они не бояться холода. Ты еще пока не умеешь пользоваться до конца этим даром, но…

Девушка поняла. Ее белые волосы пришли в движение, и свободно погрузились внутрь саркофага, извлекая на свет нечто бесформенное и черное, похожее на плотное переплетение черных змей.

— Что это? — скривилась Олимпиада.

Не отвечая на вопрос ученицы, Сирена присела на свои пятки. Поставила на колени кокон, вынула из ножен кинжал и аккуратно вскрыла черное нечто, обнажая пару кнопок. Поочередно она нажала на них. Тут же закапала вода, и змеи упали на землю, обнажая пакет с маленьким крылатым тигренком внутри с датчиком температуры на лапе.

— Зачем они его заморозили? — изумилась Лима, раскрыв рот.

— Я говорила, что лунные тигры разумны. Термитотелы не хотели иметь дело с повзрослевшим разумным существом, которое могло уничтожить их. Я не преувеличиваю их силу, потому ночные эльфы Лилинкеа так ценят их.

— А зачем им вообще тигр, если они не могут его контролировать?

— Как ты думаешь, откуда берутся облики второстепенного потомства термитотелов?

Олимпиада опешила, она даже не догадывалась о страшной истине.

— Они их едят, — сморщив нос, продолжила воительница. — Собирается вся семейка и поедает новый вид. Таким образом, они получают необходимые данные о ДНК и составляют его заново. Это как программа. Они могут контролировать процесс и воспроизводить кого угодно, даже доходят до такого кощунства, что воспроизводят гибридов, к примеру, козла и человека. Но этим они пользуются редко. Такие детки работают только в улье, как разнорабочие.

— Вы говорили о светлых термитотелах, а что они делали?

— Без понятия! — пожала плечами, следя за датчиком с постепенно поднимающейся температурой. — Я знаю, что они существовали, но как они выглядели, что делали, да хрен их знает. Это как у вас динозавры, пойди, разбери. Они жили миллиарды лет назад, это очень древняя раса, наравне с веронами, хранителями миров, ариантами и другими им же подобным хрюнделям.

Лима провела рукой по бледному лицу.

— Они же могут всех кокнуть!

— У веронов, может, и нет зверушек-детишек, но у них есть королевская семья и король. Сам по себе верон очень силен, а королевский отпрыск и главному самцу термитотелов наваляет в его втором облике, я уже молчу про короля. Я бы сама не хотела бы связываться с королем веронов. Охотники по сравнению с ними сущие дети. Так что не надо преуменьшать силу света, у нас тоже хватает своих умников.

— Термитотелы сильнее адских вампиров?

— Они наравне. У лордов три яда.

— Я помню, мне говорили, но действие двух других я не знаю.

— Второй, — подняла два пальца вверх, — делает аристократов, очень красивых, разбалованных, сильных. Они сильнее в магическом плане, чем рабы, их трудно назвать слугами, они могут и против лорда пойти.

— И выпить их кровь, чтобы самим стать лордами?

— Нет, — покачала головой, закусив верхнюю губу, — лорд должен захотеть сделать другого лорда, только тогда все получиться, а так фиг.

— А третий яд?

— А третий яд уравнивает их с термитотелами. Они создают из жертв кровожадных монстров. Я один раз только видела подобное чудовище, три дня заикалась.

— Вы его убили?

— Не убила бы, он бы пару городов как минимум сожрал бы. Вампиры сами не стремятся делать из жертв монстров, накладно. Кстати, второстепенные детишки термитотелов тоже подвластны укусам вампиров и могут выйти из под контроля отца и встать на строну лорда. Потому две расы стараются не конфликтовать, это будет бойня. И неизвестно кто победит.

— А зачем… лорд поил меня своей кровью, для чего я ему сдалась? Я же не Марина, она красавица.

Сирена задумчиво скосила взгляд и наклонила голову, томно прикрыв глаза веками.

— У тебя занижена самооценка, в облике вампира ты даже очень ничего, но блондинчика заинтересовало другое — Душа. Ни внешность, ни твой отвратительный характер, ни перспектива сделать тебя любовницей, — Лиму передернуло, — именно душа привлекла его внимание. Бесценный источник энергии. Конечно, легче тебя убить, но заполучить в свои ряды они тебя попытаются. И если у них получится, они приобретут огромную власть. Я заглянула в твое прошлое и поняла, что он подлетел к тебе привлеченный «запахом», хотя называть так то, что почуял лорд трудно.

Тигренок в пакете зашевелился. Сирена, замолчав, извлекла его из плена. Послышалось жалобное «мяуканье». Поднявшись на ноги, женщина вручила малыша Лиме.

— Теперь он твой.

Олимпиада, удивленно взирая то на тигренка, то на преподавательницу, открыла рот, не зная, что сказать, на такой подарок.

— А ты… эльфы же тебе разрешили его взять!

— У меня два дракона, Иль, желтоглазик с напарником, и куча маленьких не вылупившихся драконят-внучат. Хватает, — показала ребром ладони на кадык, — для меня будет перебор. А тебе верный и хороший друг.

Лима с опушенными уголками губ опустила взгляд и посмотрела в небесно-голубые глаза белого тигренка с плохо развитыми бело-черными полосатыми крыльями. Шерсть мокрая, «выражение» мордочки удивленное, круглые уши прижаты к голове, дыхание учащенное.

— Как назовешь его? — поинтересовалась Сирена, шагая назад, откуда они с ученицей пришли.

— Не знаю. Хочется что-нибудь простое, несложное. Но все что крутится в голове как-то собачьи имена вроде Шарика или Бобика.

Сирена фыркнула.

— Это точно не пойдет, придумывай что-нибудь другое.

— Пускай будет Ян, коротко и со вкусом.

Через пару часов они прибыли в мир эльфов. Сирена снова куда-то улетучилась, а Лима сидела возле «костра» рядом с Рилом и кормила оленьим молоком из бутылочки голубоглазого питомца. Глаза эльфов, алые, красные, малиновые и сиреневые приобретали в свете искусственного костра из магических зеленоватых светлячков необычный оттенок. Лима затруднялась точно определить какой. Они сидели молча и смотрели на свет. Рил одними пальцами чесал тигренка за ухом, даже не глядя на него. Эльф не задавал лишних вопросов, откуда, что и почему, даже если ему интересно. У темных эльфов Афоэль старше ста лет не принято докапываться до чужих тайн. Раз не говорят, значит, знать об этом никому не нужно. Они хранили свои секреты, но умели умалчивать о чужих тайнах.

— Тебе не говорили, когда мы собираемся туда? — спросила она, вскользь намекая на темные миры.