Леди и Орк - Финли Фенн

— В горе уже много лет нет женщин, — ответил он. — Но многие другие прячутся от людей и рожают сыновей в тайне. Большинство отдают детей отцам на воспитание, как только те перестают сосать грудь, но моя мать захотела оставить меня себе. Она растила меня в пещере у восточного моря.

— И что с ней стало? — спросила Джул, теперь уже робко. Орочье зеленое лицо исказила печаль.

— Нас нашли, — сказал он. — Вооруженные люди. Она погибла, пытаясь защитить меня, а меня самого ранили и оставили умирать. Но пришел Капитан и забрал меня.

Капитан.

— Недавно? — спросила Джул, но молодой орк покачал головой.

— Много лун назад, — ответил он. — Капитан долго трудился, чтобы находить и защищать многих спрятанных орочьих сыновей. Чтобы предложить нам защиту и прибежище.

Что ж. Джул взглянула в сторону рощи, где исчез Гримарр.

— Как мило с его стороны, — процедила она. — В моем же случае мне предложили «щедрый» выбор между покорностью и услужением или пленом и голодной смертью.

Орк склонил голову, его черные брови сошлись на переносице, но не успел он ответить, как остальные орки шумно вернулись на поляну, неся окровавленную тушу огромного бурого оленя. Они с азартом принялись разделывать его, забрызгивая друг друга кровью; Джул снова уткнулась лицом в колени, подавляя подступившую тошноту.

— На, — раздался слишком знакомый голос чуть позже. Джул подняла голову: перед ней стоял Гримарр, протягивая еще теплый, сочащийся кровью кусок сырой оленины. — Ешь.

Джул уставилась на мясо, а затем покачала головой и снова уткнулась в колени. Подальше от этого жуткого лица, подальше от внезапной вспышки ярости, которая вскипала в её мыслях при одном только его виде. Она отомстит. Обязательно.

— Ешь, — повторил он. — Ты слабеешь.

Но одна мысль о сыром мясе вызывала у Джул тошноту, и она снова покачала головой. Из горла Гримарра вырвалось низкое угрожающее рычание, но в тот момент ей было наплевать. Даже если он решит уморить её голодом, связать или придумает еще какую-нибудь новую пытку.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь возней орков. Наконец она услышала, как Гримарр поднялся и начал разматывать цепь с дерева.

— Я понесу тебя, — сказал он. — Мы должны добраться до горы сегодня.

Гора. Джул содрогнулась, но ничего не сказала, и когда огромные руки Гримарра снова подхватили её, она не сопротивлялась. Просто позволила ему прижать себя к своей массивной груди, за которой мерно стучало сердце.

Были какие-то движения, разговоры, чужие слова на Черном Языке, которых Джул не понимала. А затем — снова этот быстрый плавный шаг под ней, мерное покачивание и резкие выдохи его дыхания, обжигавшие её измученное тело.

Джул следовало бы запоминать дорогу, отмечать координаты и ориентиры, но было куда проще просто ничего не делать. Просто быть там, в этих руках, чувствуя, как волосы хлещут по лицу, глядя на проносящиеся мимо небо и деревья, пока сон наконец не сморил её.

Но затем, конечно, спустя какое-то время Джул проснулась. На этот раз вокруг была кромешная тьма, а мир был наполнен криками.

Джул вздрогнула и по-глупому прильнула к удерживающему её теплу, пряча в нем лицо. Крики становились громче, переходя в гогочущие, оглушительные вопли, и над всем этим гремел голос Гримарра, мощно и глубоко отзываясь в его груди.

— Я добыл свой приз! — возвещал он, и Джул почувствовала, как её поднимают и выставляют напоказ в темноте. — Я взял женщину лорда Норра в качестве своей пары и закрепил это своей клятвой и своим семенем! Я превзошел лорда Норра и его немощных людей, и буду делать это снова, и снова, и снова!

Раздались десятки, сотни воплей; голову Джул пронзила глубокая пульсирующая боль. Стало еще хуже, когда Гримарр проорал что-то в ответ, на этот раз на Черном Языке: резкие, грубые слова вызвали новую волну ликования, а затем отчетливый, улюлюкающий орочий хохот. Без сомнения, они снова насмехались над Джул, позорили её, выставляя её слабость им на забаву.

Она не смотрела, продолжая прятать лицо, пока это огромное тело снова пришло в движение, уверенно шагая под ней. Они шли куда-то сквозь толпу гомонящих орков, поднимаясь всё выше, в самую глубь тьмы.

По пути раздавались другие голоса, слышались рокочущие ответы Гримарра на Черном Языке, но здесь, по крайней мере, было тише, крики смолкли. Когда движение прекратилось и ноги под ней наконец замерли, Джул пошевелилась и моргнула. За её веками забрезжил свет; она снова моргнула, пытаясь сфокусировать свои странно заторможенные мысли.

Они были в комнате. Очередная темная комната с очередной кроватью. Она была едва освещена лучом лунного света, пробивавшимся сквозь узкую щель в каменной стене. Окно.

Гримарр осторожно поставил Джул на ноги, а затем снял цепь с её талии. И вместо того чтобы броситься к двери, как ей следовало бы, Джул на непослушных ногах направилась прямиком к этому маленькому окну. Оттуда она видела звезды, сверкавшие на уровне её глаз, и крутой склон изрезанных скал, уходящий вниз, в черноту. Она была в горе.

— Проклятье, — выдохнула она, потирая лицо. Боги, как же она позволила этому случиться? Почему она не боролась, не следила за дорогой? Почему, черт возьми, всё важное исчезало в небытие, стоило этому ужасному орку хотя бы коснуться её?

Она окинула комнату взглядом в поисках выхода, но здесь было только это крошечное окно и дверь, через которую они вошли. Точнее, дверной проем, завешенный чем-то вроде занавеса, но Гримарр стоял прямо перед ним, преграждая путь к бегству.

— Ты останешься здесь, женщина, — сказал он, слишком легко разгадав её мысли. — Теперь это твой дом.

Дом. Это слово ударило в грудь Джул, как молот; она отступила от него на дрожащих ногах, качая головой.

— Нет, — выдохнула она. — Нет. Это не дом, орк. Никогда.

В мыслях всплыл образ поместья Норр, вызывая новый приступ тоски. Джул продолжала пятиться от пристального взгляда черных глаз Гримарра к каменной стене за спиной.

— Не притворяйся, будто я не понимаю, что это такое, — сказала она, невольно косясь на кровать напротив. — Это тюрьма. Место, где ты будешь держать меня взаперти в своей власти и заставлять отдавать тебе всё, что ты, черт возьми, пожелаешь!

Она видела, как Гримарр на миг закрыл глаза и снова открыл их.

— Я не стану принуждать тебя, — сказал он. — И не принуждал. Ты по своей воле поклялась в верности. Ты сама умоляла меня.

Да проклянут боги этого ублюдка. Джул отступила еще дальше, в угол.

— Да, и я была дурой! — вымолвила она прерывающимся, сдавленным голосом. — Я была одна, я