Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Прежде чем он успел решить, стоит ли отпустить мелкую ведьму, она окончательно обмякла в его хватке, начав драматично подергиваться и вздрагивать от нехватки кислорода.
Глухой стон досады вырвался из его груди. Он аккуратно опустил её обратно в воду, внимательно следя за тем, чтобы она не соскользнула с головой под поверхность. Как же его бесило, что ему приходится проявлять осторожность с одной из этих. Она не заслуживала ни капли его доброты — не то чтобы в нем вообще осталось что-то доброе, и уж точно не для ведьмы. Он прижал два пальца к вене на её шее, проверяя пульс. Сердце бешено и тяжело колотилось, сигнализируя о том, что — к счастью или к несчастью — она всё еще была жива.
Возможно, это даже к лучшему. У него появилось время подумать. Он полагал, что не сможет принять человеческий облик так быстро после пребывания в своей звериной форме, но то, как она бесцеремонно запихала его в ванну, стало последней каплей. Его эго просто не выдержало. Он не собирался больше ни секунды позволять ей обращаться с собой как с домашним питомцем.
Пока вода мерно плескалась у его коленей, его внимание привлекла россыпь веснушек на её теле. Где-то они сидели редко, где-то — собирались в созвездия. Её тело напоминало ему холст художника: две аккуратные вершины, окруженные бледным ночным небом. Его взгляд скользнул по её животу, спускаясь к пупку, пока не остановился в месте схождения её бедер. Прозрачное кружево словно насмехалось над ним. Он понимал, что не должен смотреть, но и оторвать глаз уже не мог.
В член ощутимо дернулся; ему нестерпимо захотелось прикоснуться к ней. Оборотничество всегда обостряло всё до предела: его голод, его возбуждение, любые ощущения от близости этой ведьмы в человеческом облике усиливались стократно.
— Сука, — прорычал он, силой заставляя себя отвести взгляд от этой чертовой ведьмы.
Картина того, как он сжимает её горло, пока она беспомощно извивается под ним, пробудила в нем нечто такое, что не подавало признаков жизни уже очень много лет. Большинство женщин сами падали к его ногам — это было приятно, удобно. Но те, за которыми приходилось охотиться — в самом буквальном смысле слова, — всегда оставались его любимой добычей.
Впрочем, как бы тело ни реагировало на нее, он никогда в жизни не осквернит себя связью с ведьмой. Какого хера он вообще до сих пор её трогает? Он ненавидел каждую секунду этого дурацкого контакта.
Но вопреки всей его ненависти, новая волна чистого, животного вожделения упрямо прокатилась по венам. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, он на мгновение задрал голову, уставившись в потолок. Паршивая связь. Это всего лишь побочный эффект от того дурацкого заклятия, которым она его к себе привязала.
Вдруг девица под ним зашевелилась.
Он нахмурился. Что-то тут было не так. Человек без сознания не должен так быстро приходить в себя.
Он опустил взгляд. Одно её веко приоткрылось — самую малость, крошечную щелочку, но этого хватило, чтобы он заметил. Их глаза встретились, и ведьма тут же с силой зажмурилась, словно они только что не пялились друг на друга целую секунду. Какая-то часть его души нашла это чертовски забавным: оказавшись лицом к лицу с самой смертоносной угрозой для своего вида, её гениальный стратегический план заключался в том, чтобы заделаться опоссумом.
— Я знаю, что ты не спишь, маленькая ведьма, — произнес он, обхватив её лицо своими острыми когтями. Как же легко было бы сейчас переломить эти хрупкие косточки.
Ведмочка уставилась на него с таким возмущением, словно он действительно бесцеремонно разбудил её от глубокого, сладкого сна, и его присутствие было скорее досадным недоразумением, чем смертельной опасностью. А она с характером.
В этот секундный момент его собственной минутной слабости хватка парня едва заметно ослабла — и эта дрянь с ходу плюнула ему прямо в лицо. Сгусток слюны прилетел точно между глаз, на мгновение дезориентировав его. Пользуясь замешательством, ведьма со всей силы толкнула его в грудь и рыбкой выскочила из ванны.
Какая, блять, наглость. Вообще-то в этой жизни он привык быть тем, кто плюет девушкам в лицо — исключительно в постели и, разумеется, по обоюдному согласию.
Он мог бы перехватить её в то же мгновение. Один короткий рывок — и всё было бы кончено. Но то, с какой яростью она рванулась на свободу, отозвалось в его теле горячей, адреналиновой вспышкой. О да. Он обожал охоту. Дикий, утробный рык вырвался из его горла, когда он двинулся следом.
Благородно дав ей фору в пару секунд, он неторопливо, с истинно кошачьей грацией перешагнул через бортик ванны. Вода ручьями стекала по его торсу, собираясь в лужи у ног. Оборотень пошел по её следу, словно заправская ищейка.
— Беги сколько влезет, маленькая ведьма. Только помни: я охочусь куда лучше, чем ты прячешься, — процедил он, облизывая клыки.
Он перехватил её в гостиной, когда до заветной входной двери оставалось всего пара шагов. Живая тень змеей метнулась вперед, её призрачный жгут намертво обвился вокруг щиколотки Эйвери, и оборотень резко дернул на себя. Девушка с глухим стуком рухнула на пол, и из её легких вырвался судорожный, рваный всхлип. Чувство глубокого удовлетворения затопило его изнутри, пока в груди вибрировало что-то еще — он и сам не мог понять, был ли это отголосок их дурацкой связи или просыпающийся внутри монстр.
В одно мгновение он оказался прямо над ней. Его бедра намертво зажали её ноги, вдавливая их в ковер. Одной рукой он жестко заломил её руки за спину, а ладонью другой впечатал её голову в пол, заставляя уткнуться щекой в ворс. Ведьма под ним дышала часто и поверхностно, а жар её кожи буквально обжигал его мокрые пальцы.
Будь на её месте любая другая девчонка из его стаи, ситуация была бы идеальной. Всё было бы так просто. Одно движение бедер, один мощный толчок — и он мог бы полностью раствориться между её ног. О боги, как же сильно ему этого хотелось. Внезапная судорога отвращения к самому себе заставила его содрогнуться. О чем, блять, он вообще думает? Это последнее, чего он должен хотеть. Эта ведьма обязана страдать, и именно он станет тем, кто причинит ей эту боль.
Сама эта
