Запад Проклятых - Никки Сент Кроу
— Тебе оно не нужно.
— А кто говорил про нужно?
Я никогда не умел ему отказывать. Как самый младший из наших братьев, он получает всё, о чём просит.
Снимаю ремень фляги с плеча, откручиваю крышку и наливаю немного тёмной жидкости в колпачок. Протягиваю ему, и Габриэль берёт, осторожно, чтобы не пролить.
Масло — дорогой наркотик в Оз. Лучше его не тратить зря.
Он запрокидывает колпачок, а потом резко постукивает по нему, чтобы выпить до последней густой капли.
Поскольку он редко балуется этим наркотиком, когда тот подействует, он будет несколько часов плавать в экстазе.
А я, тот, кому приходится принимать дозу каждые несколько часов, почти ничего уже не чувствую. Я принимаю его, чтобы не заклинить.
— Ты видел нашего брата в последнее время? — Габриэль снова свешивает руки наружу.
Я закручиваю флягу.
— Нет. Последнее, что я слышал, — он прячется.
— От тебя прячется, ты хотел сказать.
Я прислоняюсь к каменной стене, выступающей у южного края камеры Габриэля.
— Он меня не боится.
— Чушь.
Габриэль произносит слово невнятно. Масло действует быстро, вероятно, из-за его пустого желудка.
— Он до ужаса тебя боится.
Я качаю головой.
— Думаю, он больше боится того, что ему придётся сделать, если он окажется у меня на пути. Драться или бежать. А наш брат не любит ни того ни другого.
Габриэль подходит к стене и обмякает, привалившись к ней.
— Не любит пачкать руки.
— Именно.
— А что сделал бы ты? Если бы встретился с ним лицом к лицу?
Я тщательно обдумываю его вопрос, хотя уже знаю ответ.
— Убил бы.
— Ты бы пожалел.
Я перевожу взгляд на него. Глаза у него тяжёлые, но он смотрит прямо на меня.
Было время, когда мы трое были неразлучны. Габриэлю досталось от нас самое лучшее, а потом самое худшее. Конечно, он хочет вернуться к хорошему. Но как мы можем теперь? Назад дороги нет.
— Не пожалел бы, — отвечаю я.
Он приподнимает бровь.
— У меня здесь внизу много часов на размышления.
— Повезло тебе.
— И думаю, что если бы ты правда хотел его смерти, ты бы уже убил его.
Я думаю о крови, забрызгавшей мои ботинки, о топоре, закреплённом за спиной, о невообразимой силе моей металлической руки и о пустоте, зияющей в самом центре меня.
— Ты не думал, что, возможно, я уже это сделал? Куда бы я ни шёл, за мной тянутся тела. Может, они все мертвы. Может, я лгу тебе, чтобы защитить.
— Ты бы не стал.
— Почему?
— Потому что тебе слишком плевать, чтобы утруждаться ложью.
Он улыбается, и на его лице это выглядит глупо: слишком широко, слишком много зубов. Он быстро проваливается.
— Не знаю, зачем я вообще пытаюсь тебя освободить. Ты заноза у меня в заднице.
— Потому что больше никто тебя терпеть не станет, — его глаза закрываются, и он тихо смеётся себе под нос.
Он, конечно, прав.
Его голова заваливается набок.
— Тинмэн, — голос ведьмы скользит вниз по лестничному пролёту.
— Я ещё не закончил, — кричу в ответ.
Но секунду спустя мои колени подкашиваются, и я оседаю на каменный пол, когда боль простреливает грудь. Первой заклинивает руку. Так всегда бывает.
Пусть ведьма и не та, кто украла моё сердце, но она знает, как использовать эту слабость.
— Лучше иди, — говорит Габриэль, не открывая глаз.
Пока я не потерял всякую чувствительность, я шарю левой рукой и выпиваю полный колпачок Масла. Оно не сравнится с магией Кардинальной Ведьмы, но она не хочет моей смерти. Она просто хочет, чтобы я подчинился.
Наркотик согревает желудок, затем ползёт по крови. Чувствительность возвращается к конечностям, и я выдыхаю.
Масло — как тёплый мёд в венах, как облака в голове. Будто всё будет хорошо, а если нет, то кому какое дело?
Я поднимаюсь на ноги и немного покачиваюсь.
— Отдохни, младший брат.
Он вздрагивает, заставляя себя очнуться.
— Здесь нечего делать, кроме как отдыхать.
— Тогда отдыхай ещё.
Он снова смеётся, и его тело будто тает само в себе, пока он сползает по стене.
Мой кайф уже сходит на нет.
— Я скоро за тобой вернусь.
— М-м-м, — мычит он и сворачивается клубком на каменном полу. — Не торопись.
Я фыркаю и оставляю брата в его временной передышке.
Ведьма встречает меня наверху лестницы.
— Ты слишком долго.
— У меня нет часов.
— Мне не нужны твои оправдания, — она складывает руки перед собой. — Ну?
— Я нахожу эту девушку, привожу её к тебе невредимой, и ты отпускаешь моего брата? Тоже невредимым?
— Даю слово, — отвечает она.
Я нечасто доверяю словам Кардинальных Ведьм, но Запад всегда держала своё.
— Ладно. Где мне искать эту девушку?
— Её зовут Дороти Гейл. Её дом упал в Восточном Краю. Скорее всего, она где-то рядом.
— Я думал, ты всевидящая. Не можешь сказать, где она?
Плечи ведьмы выравниваются, затем отводятся назад.
— Я больше её не вижу.
Если бы мне было хоть сколько-нибудь не плевать на всё это, я бы счёл это интересным. Я достаю сигарету, зажимаю её губами и вытаскиваю зажигалку. Но ведьма щёлкает пальцами, и сигарета исчезает в завитке золотой магии.
— Не в моём доме, — ворчит она.
Я вздыхаю. Голова начинает раскалываться. Я редко пью Масло теперь. От него болит голова. Прямо в вены — вот как я предпочитаю.
— На этом всё?
— Пока да. Если ситуация изменится, я сообщу тебе.
Я разворачиваюсь и направляюсь к двери.
— Но не забывай, Тинмэн. Девушка должна остаться невредимой.
— Я слышал, — бросаю через плечо. — Если придётся, свяжу её, заверну в мягкий воздушный лён и перекину через плечо, — я останавливаюсь у двери и ещё раз оглядываюсь на неё. — Так или иначе, ты получишь свою Дороти Гейл.
ГЛАВА 16
ГАБРИЭЛЬ
Масло отправляет Габриэля в плавание.
В часы, которые тянутся, как замазка, всё хорошо. У него нет свободы, но по крайней мере есть тепло. По крайней мере, у него есть его красота.
За закрытыми веками плывёт темнота, затем вспыхивает искрами. Искры напоминают ему фейерверки в день окончания войны. Боги исчезли. Королевская семья исчезла. А ведьмы обещали лучшие времена.
Все отчаянно хотели нормальной жизни. Даже если её обещали на груде пепла.
Во вспышках фейерверков он видит своих братьев. Они ещё не ненавидят друг друга. Пока нет.
Бутылка янтарного «Изумрудного пряного» переходит из рук в руки. Эль тёплый на языке Габриэля. На вкус он как зима, как гвоздика и имбирь.
