Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
— Я хочу, чтобы ты забрал меня себе целиком.
Глаза Натаниэля потемнели от желания.
— Ты даже не представляешь, насколько жёсткими могут быть мои фантазии.
Кира вскинула подбородок.
— Тогда научи меня.
Его губы медленно растянулись в опасной улыбке.
— Научить тебя?
— Да. Я хочу учиться.
Из груди Натаниэля вырвался низкий, почти зловещий смех.
— Посмотрим, насколько послушной ты умеешь быть.
Густой тёмно-сапфировый дым повалил такой плотной стеной, что скрыл всё вокруг — и ресторан, и Натаниэля.
Когда дым рассеялся, Кира обнаружила себя в пустом классе.
Свет не горел. Только высокие окна под самым потолком пропускали внутрь солнечные лучи, и в них кружилась золотая пыль.
Впереди стояли доска и учительский стол.
Её руки были подняты над головой и закованы в цепи, уходящие к потолку. Наручники больно впивались в запястья. Металл лязгнул, когда она дёрнулась, пытаясь осмотреться.
В классе стояла всего одна парта.
На ней Кира и сидела.
На ней снова была школьная форма. Длинные красные гольфы подчёркивали ноги и полные бёдра, а короткая плиссированная юбка едва доходила до их края. Белая блузка была расстёгнута и почти не прикрывала грудь.
Волосы были заплетены в тугие косички с большими красными лентами.
Трусиков на ней не было.
Конечно же.
— Готова к уроку, питомец? — раздался голос у неё за спиной.
Кира вздрогнула.
Натаниэль появился в поле зрения, подошёл к доске и взял кусок мела. Его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз.
Слишком внимательно.
Жар тут же ударил ей в лицо.
Всё в его внешности сейчас действовало на неё совершенно неправильно: галстук, длинная профессорская мантия, учительская шапочка. От всего этого она особенно остро ощущала, насколько он старше её.
И насколько властно он смотрит.
От этого у неё между ног всё начинало пульсировать.
— Я жду ответа, питомец. Ты готова к уроку?
— Да, — выдохнула она.
Его взгляд стал холоднее.
— Да, сэр, — быстро исправилась Кира, нервно кивая. Цепи тут же загремели. — Да, сэр.
— Хорошо.
Он повернулся к доске.
Мел заскрипел по поверхности.
Натаниэль написал:
«Обращения»
Подчеркнул слово, а ниже вывел:
«Сэр»
После этого он снова посмотрел на неё.
— И как мы будем называть тебя?
— Эм… питомец? — неуверенно предположила Кира.
Скованная цепями, под его взглядом, она чувствовала себя совершенно беспомощной перед ним.
Он постучал мелом по доске.
— «Питомец» — технически верно. Но для этого урока можно подобрать что-нибудь получше, не так ли?
Кира судорожно пыталась придумать правильный ответ.
И вдруг поняла.
Слово уже вертелось у неё на языке.
Но произнести его вслух она не смогла.
Щёки вспыхнули жаром.
Натаниэль тихо усмехнулся.
— Не стесняйся. Говори громче.
Она не могла.
Одно дело — когда это говорил он.
И совсем другое — сказать это самой.
Даже здесь.
Даже во сне.
Натаниэль снова стукнул мелом по доске.
— Если не собираешься говорить, я могу просто заткнуть тебе рот кляпом.
От этой угрозы сердце тут же заколотилось быстрее, а живот сладко свело.
Натаниэль подошёл вплотную.
Теперь между их лицами оставались считаные сантиметры.
— Я спрошу в последний раз. Как. Тебя. Зовут?
От его голоса по спине прошёл холодок.
— Шлюха, — едва слышно прошептала она.
Лицо Натаниэля медленно расплылось в довольной улыбке.
— Да, питомец. Именно так.
Он ещё секунду смотрел на неё, прежде чем снова повернуться к доске.
Под словом «Сэр» он крупно вывел:
«ШЛЮХА»
— И для чего нужна такая шлюха, как ты, питомец?
Тот же вопрос.
Тем же тоном.
Именно так когда-то говорил Хенрик.
Унижение накрыло её с головой.
Кира опустила взгляд, чувствуя, как глаза начинает щипать от слёз.
Это было унизительно.
И именно поэтому ей так нравилось.
Кожу бросало то в жар, то в холод, а по телу проходила дрожь возбуждения.
— Ты знаешь ответ, — спокойно подсказал Натаниэль, стоя у доски с мелом в руке.
Кира покачала головой.
— Боишься сказать? Или забыла?
Она молчала.
— Значит, тебе нужно напомнить.
Он отложил мел с резким щелчком.
Кира вздрогнула.
— Похоже, без этого всё-таки не обойтись.
Выдвинув ящик стола, Натаниэль достал знакомые ей кляп и ошейник.
Кира тут же дёрнулась назад.
Бесполезно.
Цепи не позволяли сбежать.
Натаниэль застегнул ошейник у неё на шее и затянул ремень.
От понимания того, что сейчас будет, кожа тут же покрылась липким потом.
— Открой рот шире.
Когда Кира не подчинилась сразу, он зажал ей нос.
Она тут же открыла рот.
— Хорошая девочка, — тихо сказал он, медленно вставляя кляп.
Шар распёр ей рот, надавил на язык и заставил держать челюсть открытой.
Кира встретилась с его блестящим взглядом и почувствовала, как лицо снова начинает гореть.
— Вот так. Намного лучше.
Он погладил её по щеке.
— Теперь ты действительно выглядишь как шлюха.
Его рука скользнула ей под юбку, проверяя, насколько она мокрая.
Кира тут же дёрнулась, простонав в кляп, когда его пальцы вошли в неё.
— Такая чертовски мокрая и тугая, — прошипел Натаниэль ей прямо в ухо. — Такая тугая, что ты закричишь, когда я войду в тебя.
Глаза Киры распахнулись.
Она не могла говорить.
Но Натаниэль и без слов понял вопрос в её взгляде.
По телу Киры пробежал холодок.
Неужели он действительно собирается это сделать?
Несмотря на всё, что говорил раньше?
Несмотря на то, что она должна была сохранить себя для Марка?
Это ведь не по-настоящему.
Натаниэль подхватил её под бёдра, поднял выше и заставил обхватить его талию ногами.
Кира тихо всхлипнула.
Ей не за что было ухватиться. Цепи тянули руки вверх, пока Натаниэль удерживал её снизу, направляя член к её входу.
— Готова, шлюха?
Сердце тяжело ударилось о рёбра.
Была ли она готова?
Даже если всё это было ненастоящим, ощущалось оно слишком реально.
И сильнее всего её пугало то, насколько отчаянно она этого хотела.
Крошечная часть сознания ещё пыталась сопротивляться.
Но всё остальное внутри неё уже кричало «да».
Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы Натаниэля, пока он менял хватку, устраивая её так, чтобы головка его члена тёрлась о клитор.
— Я жду ответа. Ты готова продолжить урок?
Тёмное желание в его взгляде окончательно лишило её остатков сомнений.
Кира кивнула и даже попыталась выдавить:
— Да, сэр.
Сквозь кляп слова прозвучали глухо и невнятно.
Голос Натаниэля стал хриплым.
— Не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь меня внутри себя. Приготовься. Сегодня я сделаю тебя женщиной. Но не забывай, питомец… шлюхой ты была уже давно.
Она вздрогнула от этих слов.
Они резали по живому и одновременно наполняли жаром.
