Боготворимая вервольфом - Эми Райт

Должно быть, я заснула, потому что следующее, что я осознаю — Морис осторожно толкает меня, чтобы разбудить.

— Эй, думал, тебе стоит знать, дороги расчистили. Мы можем ехать.

Я сажусь, моргая и протирая глаза.

— Который час?

— Чуть за полночь. То есть уже завтра. С Рождеством.

Игнорируя его слова, я встаю и нахожу свою обувь. Я все еще одета, так что собрать вещи недолго. Я плотнее закутываюсь в куртку, когда он открывает входную дверь, и ледяной холод пронзает меня. А я-то думала, что воздух в доме был прохладным.

Снаружи все выглядит темным и серым. Вместо вчерашних красивых снежинок с темного неба моросит противная ледяная крупа, от которой лицо и уши коченеют еще сильнее.

Когда он садится на водительское место Камаро и заводит двигатель, Морис бросает на меня косой взгляд. Он молча снимает свою куртку и протягивает мне.

— Спасибо, — в горле пересохло, голос звучит хрипло.

Богиня, как мне хочется сказать больше. Сказать, что мне жаль, или что я бы осталась, если бы могла, но если я продолжу говорить, то расплачусь, а это я делать отказываюсь.

Вместо этого мы сидим в тишине, пока машина прогревается, неровное пыхтение глупого винтажного двигателя постепенно сменяется ровным бурлящим рычанием. Хруст шин по обледенелой дороге — единственный звук в машине, поскольку на этот раз он не включает музыку.

Выезжать на дорогу в темноте жутковато. Ледяная крупа косыми струями стекает по лобовому стеклу, и кажется, будто мы летим сквозь пространство в темноте ночного неба. Я бы этого хотела. Иногда мне хочется найти место так далеко, что Брайан никогда меня не найдет. Чтобы я могла перестать бежать.

— Я должен был пойти сегодня на рождественский обед с друзьями, — говорит Морис, прерывая мои мрачные мысли. — Может ты бы хотела пойти…

— Я не праздную Рождество, — я отворачиваюсь, устремляя взгляд на мелькающие за окном деревья, чтобы не видеть, как его лицо меркнет, а плечи опускаются. — Просто высади меня на автовокзале.

Я не замечаю поваленное дерево, пока Морис не жмет на тормоз со всей силы. Сдавленно вздохнув, я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как дерево стремительно увеличивается, пока мы несемся на него. Тормоза машины почти не справляются на скользкой дорогой. Мы не успеем остановиться. Это совершенно очевидно.

У меня есть доля секунды, чтобы ухватиться и пробормотать защитное заклинание до удара.

Огромная мохнатая рука вжимает меня в сиденье, когда Морис превращается и вклинивает свое чрезмерно крупное звериное тело передо мной.

Удар. Меня швыряет вперед. Щека прижимается к теплой шерсти и твердым мышцам.

Кажется, что-то ломается. Раздается ужасный визг металла и множество других звуков, которые я не могу опознать.

Затем тишина.

Сердцебиение.

Мое или его?

Голова кружится. К горлу подкатывает тошнота. Я толкаю дверь, но ее заклинило. Я застряла!

Я скидываю с себя тяжелую руку Мориса и судорожно вожусь с ремнем безопасности, пока тот не отстегивается с резким звуком. Каким-то образом дверь открывается, и я вываливаюсь на снег.

Они же только что расчистили дороги. Почему на дороге лежит дерево? Разве они не должны были его тоже убрать?

Я оглядываюсь на машину. Морис совершенно неподвижен. Совсем не двигается.

Почему он не двигается?

Его огромное лохматое тело неловко распластано поперек приборной панели среди обломков его машины. Я смахиваю мокрую, холодную крупу со щек и подползаю к нему.

С хрустом снега черный ботинок возникает в поле моего зрения справа, и до боли знакомый голос скользит вдоль позвоночника.

— Отдай мне гримуар, и я не стану добивать его.

14



Кейтлин

Я моргаю, глядя на Брайана. Его уродливая серая шевелюра завивается на концах от сырости, а усмешка на лице по-прежнему отвратительна. Он наклоняется и тычет во что-то в снегу. Моя серебряная цепочка появляется, когда он поднимает ее двумя пальцами. Он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Понятно. Так вот как ты скрывалась от меня. Я предполагал что-то в этом роде, — он расстегивает цепочку, снимает амулет и засовывает в карман. — Я найду ему применение.

Серебряную цепочку он протягивает мне.

— Иди привяжи своего зверя, и давай убедимся, что нам не помешают. Если только ты не хочешь, чтобы я показал тебе, насколько горячим может быть магическое пламя даже в снегах.

Мои мысли несутся вскачь. Нужно, пока Брайан не видит, достать гримуар из-под пассажирского сиденья, где я его спрятала. Затем нужно обезопасить Мориса. Он все еще не двигается. Ненавижу, что его шерсть не дает мне увидеть, истекает ли он кровью.

Я медленно встаю, отказываясь показывать Брайану, как напряжены мои бедра или как подгибается колено. Я выпрямляю спину, забираю у него цепь и по хрустящему снегу направляюсь к машине.

Морис не шелохнулся, даже когда я приблизилась. Ненавидя саму мысль о серебре на его коже, я сначала снимаю свой шарф и обматываю ему шею, затем закрепляю цепь. Ожерелье, длинное на мне, плотно сидит на шее его звериной формы, почти душа.

Он все еще не двигается.

Богиня, что же я наделала?

Мне не следовало соглашаться на это бронирование. Мне вообще не следовало ввязываться в это. Еще один человек, которому из-за меня причинят боль.

Что ж, я не позволю этому случиться.

Медленно повернувшись, я выпрямляюсь и смотрю на Брайана. У меня нет сил победить его. Ни одна ведьма не сможет. Наша магия так не работает. Но, может, я смогу спровоцировать его настолько, что он сам себя погубит.

Мне просто нужно заставить его потратить слишком много магии. Вывести из равновесия таким образом, чтобы я могла этим воспользоваться. Но я не могу позволить ему ранить Мориса.

— Если ты сожжешь машину, то сожжешь и гримуар.

Усмешка расползается по лицу Брайана.

— Я знал, что он у тебя. Это хорошо. Очень хорошо. Ты отдашь его мне так или иначе.

Без предупреждения он поднимает руки. Небо трещит, и яркая белая вспышка пронзает облака, взрываясь у моих ног как раз в тот момент, когда я отскакиваю в сторону. Я ударяюсь о машину, пошатываясь, чтобы устоять на ногах. На это должно было уйти уйма энергии. Брайан не шутит.

Я сглатываю сквозь внезапно пересохшее горло.

Отталкиваюсь от обломков машины Мориса, когда еще одна молния пронзает воздух.

И с криком ныряю в снег. Следующая молния ударяет в машину, и моя грудная клетка сжимается от ужаса при вопле боли Мориса.

Я слишком медлительна, чтобы заметить Брайана, прежде