Любимая адептка дракона - Юки

— Думаю, вам будет интересно узнать, что ваш отец подал в городскую управу запрос на лишение вас наследства. Да, и еще, прямо сейчас он отправился к вам, в академию. Уж не знаю, зачем, но я счел нужным предупредить вас.

Слова информатора выбили почву из-под ног, и я пошатнулся. Но не новости о наследстве заставили меня похолодеть, а весть о том, что отец отправился сюда, в академию. Несложно было увязать оба этих события в единое целое, чтобы понять — отец каким-то образом узнал о Милане. И он едет за своей невестой.

Глава 28

Антуан Доривальд. Все такой же надменный и холодный, вот только в глазах горит ярость, а челюсти сжаты до предела.

Сердце словно ледяная рука сжала, и я попятилась назад, начиная задыхаться.

— Нет-нет... Только не ты...

Доривальд зло усмехнулся и грубо схватил меня за руку, дернув на себя. Я же настолько оцепенела от страха, что даже не подумала сопротивляться.

— Разве ж так встречают будущего мужа? — прорычал мужчина, потянув меня за собой. — Как ты вообще посмела сбежать от меня, мерзавка? Обмануть решила? Будешь наказана!

— Отпусти ее!

Голос Генри сбросил с меня оцепенение, и я задергалась в панике, безуспешно пытаясь вырваться из рук мужчины.

— С дороги, щенок! — рявкнул Доривальд, и парня будто ветром снесло.

Он отлетел к стене общежития, впечатавшись в нее, и я невольно всхлипнула, увидев, что Генри так и не поднялся. Доривальд остановился, и на его скулах проступили желваки. Он ухватил меня за подбородок, заставив посмотреть на себя, и злобно прошипел:

— Только не говори, что крутила любовь с этим сопляком! Мало мне позора!

— Позора? — слова мужчины резанули слух, и я дернула головой, тут же отступив назад. — Зачем тогда жениться на мне, если я для тебя позор?

— Смотрю я, у кого-то зубы прорезались? — мрачно усмехнулся Антуан, и его глаза вспыхнули желтым огнем. — Решила, значит, характер мне показать? Что ж, тогда покажешь мне его в постели. Люблю ломать таких, как ты...

Остатки храбрости испарились, как не бывало, и я задрожала от дикого ужаса, когда Антуан начал превращаться, становясь еще более жутким в облике получеловека, полуящера. Но спасение пришло оттуда, откуда не ждала.

— Так значит, Милана не врала? — услышала я злой голос Себастьяна, и судорожно выдохнула, едва сдержав слезы. — Ты действительно тот еще мерзавец, отец!

— Что?! — Доривальда-старший гневно выпучил глаза, оборачиваясь. — Сын? Не вмешивайся! Как ты вообще посмел спрятать ее от меня здесь?!

Декан в два счета оказался возле меня, закрыв своей спиной, и я увидела краем глаза, как брови Антуана взметнулись вверх в удивлении.

— Отец, оставь ее, — прорычал Себастьян, и его кожа начала покрываться чешуей. — Она больше не принадлежит тебе!

Я ощутила странную нежность несмотря на то, что от дракона волнами исходила ярость. Себастьян... Он пришел, и теперь Антуан до меня не доберется. Не тогда, когда на пути у него стоит готовый рвать за свою пару дракон. А я... Кажется, мне пора прекратить метаться и сделать правильный выбор.

— Что значит — не принадлежит?

Слова сына явно не понравились Доривальду, и в его глазах зажглось подозрение.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что решил обойти меня и забрать эту девку себе?

— Никто тебя не обходил, отец! Она моя истинная! Поэтому отступи, прошу, оставь ее в покое!

— Что?! Да как ты посмел, ублюдок! — проревел Антуан, окончательно превращаясь в дракона.

Себастьян последовал его примеру, и я в ужасе отпрянула назад, глядя на замерших друг напротив друга величественных драконов, огненно-алого Себастьяна и багрового Антуана. И на разбегающихся в страхе адептов, которым не посчастливилось стать свидетелями схватки.

Когда же драконы метнулись навстречу друг другу, я зажмурилась, не в силах смотреть на то, как они будут сражаться. Кожу опалило жаром, и я охнула, открыв глаза. А потом раздался жалобный рев алого дракона, и он камнем рухнул вниз.

Я ощутила боль, негодование и страх, а после багряный дракон спикировал прямо на моего истинного, вцепившись когтями в его бок. Себастьян истошно закричал, и меня скрутило от очередного приступа дикой, раздирающей будто саму душу боли.

Ох, мамочки, он же сейчас его убьет!

— Нет! — бросилась я к мужчинам, не понимая, что делаю. — Прекратите!

Исходящий от драконов жар высушил брызнувшие из глаз слезы, и я начала задыхаться. Но все равно упрямо шла вперед, вздрагивая каждый раз, когда слышала стон Себастьяна, и морщась от испытываемых им мучений.

Насколько же надо быть жестоким, чтобы не пожалеть собственного сына? Неужели он его сейчас убьет? Не позволю!

Эти мысли криком вырвались из моих уст, и я ощутила вдруг, как магия внутри пришла в движение. Словно в груди вспыхнул мой собственный огонь — та самая энергия солнца, которая была сильней даже драконьего пламени. И я взорвалась ею, выплескиваясь по сторонам, а в небе над нами засиял огромный белый шар, который тут же рухнул прямо на Антуана.

Багряный дракон заревел, как раненый зверь, и взмыл в небо, оставив Себастьяна в покое. Но улетел недалеко, упав с высоты через пару взмахов крыла.

Что было дальше, я уже не увидела. Жуткая слабость овладела телом, и я осела на землю рядом с Себастьяном, молясь, чтобы он остался жив. А после сознание просто угасло, и я провалилась во тьму.

Глава 29

Я думала, что умерла. Ведь тьма, окружившая меня, не кончалась, и не было ни единого проблеска света. Никакой надежды на спасение, лишь ледяной холод, лишающий воли и пожирающий душу. Я помнила, почему попала сюда. Помнила того, с кем связала меня судьба. Но с каждой минутой воспоминания о нем, о моей жизни и всем, что у меня было, становились все тусклей, угасая и исчезая из памяти.

Но я не чувствовала ни сожаления, ни грусти, ведь здесь не было места чувствам. И в какой-то момент у меня осталось лишь его имя — Себастьян. Кажется, он тоже погиб, спасая меня. Какая жалость...

Моя душа, или то, что от нее осталось, окончательно замерзла, и тьма зашептала мне: «Иди ко мне, дитя. Ты обретешь покой...»

Но едва я потянулась навстречу ее голосу, как меня опалило странным жаром, который будто растопил меня изнутри. А после я услышала другой голос, такой знакомый и родной.

— Милана! Девочка моя, прошу, очнись!

Обиженная и злая темнота забурлила и заволновалась, словно чуяла, что упускает жертву. Я же закричала