Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

мы думали, что заблудились.

— Или добивается, чтобы мы шли именно в этом направлении.

За поворотом раздался шорох. Мы замерли.

— Ты слышал? — прошептала я.

— Да.

Я достала из кармана щепоть светящегося порошка и бросила вперёд. В воздухе вспыхнули тысячи искр, осветив тень у стены.

— Мышь? — удивился Ратиэль.

— Не простая.

Тень метнулась в щель, но я успела заметить блеск золотых глаз.

— Дворцовые шпионы, — сердито процедила я. — Или… кто‑то ещё?

Ратиэль достал кинжал:

— Если это слуги принца, они уже знают, где мы.

— Или думают, что знают.

Я улыбнулась, доставая из рукава маленький кристалл:

— У меня есть сюрприз для не в меру прытких и любопытных.

Он неярко засиял, и по коридору разнёсся звук, похожий на звон разбитого стекла. Где‑то вдалеке раздался крик, явно не мышиный.

— Что это? — Ратиэль с изумлением уставился на меня.

— Сигнал тревоги для шпионов. Теперь они будут думать, что мы ушли в другую сторону.

— Хитро. Габриэль, я не ожидал от тебя такого коварного ума и расторопности.

— Я ведьма, а не дурочка.

Мы двинулись дальше, стараясь не шуметь. Коридор сужался, стены смыкались. Будто подземелье пыталось нас раздавить.

— Ты тоже чувствуешь это? — с раздражением прошептала я.

— Что именно, Габриэль?

— Воздух… Он стал гуще и холоднее.

Ратиэль кивнул. Его дыхание вырывалось на волю в виде белёсого облачка пара. Я достала из кармана огниво и чиркнула. Через вдох вспыхнул крохотный огонёк. Он осветил наши лица.

— Недолго такой светильник продержится, — предупредил он.

— Знаю. Но без света мы вляпаемся во что‑нибудь… совсем уж неприятное.

Пламя дрогнуло. На стене мелькнула чья-то тень. Я резко развернулась, выставив руку с огнём. Никого. Только руны, мерцающие в полумраке.

— Опять иллюзия? — Ратиэль коснулся камня.

— Нет. Это… память.

Я провела пальцем по символу. Он засветился, и перед глазами вспыхнула картина.

Зал с высоким сводом. В центре возвышался солидных размеров кристалл алого цвета. Он пульсировал, словно сердце. Вокруг него стояли кругом фигуры в чёрных плащах. Одна поднимает руку, и кристалл трескается. Оттуда вырывается луч тьмы. Затем раздаётся полный муки крик смертельно раненого человека или кого-то ещё.

Видение затянуло меня в бездну прошлого, и я словно сама присутствовала в том тайном подземелье. Пришла в себя от того, что мой спутник тряс меня за плечи и звал меня по имени:

— Габриэль!

Я очнулась. Ратиэль держал меня за плечи:

— Что случилось? — с тревогой во взгляде спросил меня он.

— Видение. «Сердце Кристальных гор» снова пробуждается.

Он помолчал, затем тихо спросил:

— Кто заставляет артефакт пытаться выполнять своё предназначение, хотя он уже давно лишился своей целостности?

— Не знаю, но чувствую, что они опасно близко.

Мы пошли дальше. Пол под ногами дрогнул. Где‑то вдали раздался глухой удар. Будто захлопнулась тяжёлая дверь.

— Это не эхо, — сказал мой спутник.

— Нет. Это…

Стены засветились. Руны вспыхнули бледно‑голубым, складываясь в узор: три круга, соединённые линиями.

— Карта, — прошептала я.

— Или хитро расставленная ловушка, — остудил мой неуместный сейчас пыл Ратиэль, он взывал к моему чутью и врождённой женской осторожности.

Я коснулась символа. Камень на ощупь был приятно тёплым. Под пальцами проступила влага. Я поднесла руку к свету.

— Кровь, — проронила я.

— Свежая, — добавил бард. — Кто‑то был здесь до нас совсем недавно. Возможно, он где-то совсем рядом.

Я огляделась. В тени у стены лежал предмет. Небольшой, металлический. Подошла и подняла. Медальон с гравировкой в виде волчьей головы.

— Твой? — показала странную находку Ратиэлю.

— Нет, но я знаю, чей.

— Чей?

— Мой дед носил такой же. Он хранил древние артефакты. Говорил, что серебро с волчьей гравировкой защищает от «пробуждённых».

— Пробуждённых?

— Тех, кто поддался искушениям «Сердца». Они уже не люди, но ещё не звери.

Я вспомнила глаза стража. Безумная человеческая боль под звериной маской.

— Значит, мы идём по их следам.

Ратиэль кивнул, проверяя меч:

— Если они впереди…

— То мы либо догоним их, либо угодим в ловушку.

Он усмехнулся:

— Ты всегда видишь только два варианта?

— Третий тихо и бесславно умереть в этих пыльных подземельях. Это чересчур скучно.

Впереди коридор разветвлялся. Слева — лестница вверх, справа — проход в темноту.

— Куда пойдём? тихо спросил эльф.

— В темноту, конечно.

Он фыркнул:

— Почему я не удивлён?

Я предпочла промолчать. Кто знает, что может твориться в голове у по уши влюблённого в человеческую ведьму эльфийского барда?

Тьма поглотила нас мгновенно. Я вытянула руку, и пальцы коснулись холодной стены. Каменные руны под ладонью едва заметно пульсировали.

— Они живые, — поражённо прошептала.

— Что?

— Руны. Они реагируют на нас.

Ратиэль прижался к стене острым ухом и прислушался. Его дыхание стало прерывистым, рана давала о себе знать.

— Нужно обработать плечо и наложить свежую повязку, — сказала я, доставая бинт и пузырёк со снадобьем из поясной сумки.

— Потом. Сейчас важнее понять, куда мы идём.

Я провела пальцем по ближайшей руне. Она вспыхнула, высветив часть карты: три башни, соединённые подземными ходами. В центре сиял символ, похожий на волчий глаз.

— Восточная башня, — пробормотала я. — Там что‑то спрятано.

— Или кто‑то, — уточнил Ратиэль.

Где‑то вдали раздался скрежет камня. Мы замерли.

— Они уже близко, — сказала я. — Также знают, что находимся сейчас именно здесь.

Мой спутник сжал меч:

— Тогда пусть приходят.

Я улыбнулась. В темноте что‑то шевельнулось. Не звук, а едва уловимое ведьминым чутьём движение воздуха.

— Готов?

— Всегда.

Мы шагнули вперёд. Руны вспыхнули ярче, освещая нам путь. Впереди, в глубине подземелья, мерцал тусклый свет. Словно волчий глаз, и он следил за нами. Внезапно воздух сгустился. Перед нами возник силуэт. Не человек, не зверь. Просто тень с двумя горящими точками вместо глаз.

— Кто ты? — спросила я.

Ответ пришёл не голосом, а мыслью:

«Ключ… ищи ключ, ведьма… Иначе сгинешь в этих проклятых богами подземельях, как многие тысячи до тебя»

Потом тень растворилась.

— Что это было? — прошептал Ратиэль.

— Призрачный Страж. Это значит, что мы на верном пути.

— Или то, что мы находимся в самой сердцевине ловушки.

Я не ответила. Свет впереди стал ярче. Он пульсировал в такт нашему дыханию.