Бессмертная Всадница (ЛП) - Лоу Керри

— Я ничего не вижу, — сказала она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучали нотки паники.

— Это не произойдёт просто так, тебе придётся поработать над этим, — сказала ей Кьелли.

— Но сколько времени мне потребуется, чтобы научиться?

— Не знаю, никто никогда не делал этого раньше. Но я бы посоветовала тебе хорошенько потрудиться, чтобы научиться этому чертовски быстро.

Следующие несколько часов Эйми провела, пытаясь осознать свою связь с Джесс. Она пристально смотрела на свою искру, затем переводила взгляд на Джесс. Ничего. Она закрывала глаза и представляла, как, по её мнению, это могло бы выглядеть — волнистая линия между ними, изумрудно-зелёная, как чешуя Джесс, — затем резко открывала глаза и пристально смотрела на Джесс. По-прежнему ничего. Она помахала браслетом в воздухе, пытаясь определить, какую энергию он использует. Ничего.

Затем она действительно что-то заметила, но это было не в воздухе между ней и Джесс, а парило к западу от них. Эйми, прищурившись, смотрела на четыре огонька, которые двигались в темноте, ритмично подпрыгивая, пока не поняла, что именно она видит. Это были искры, и они были слишком высоко от земли, чтобы быть человеческими.

— Гельветы, — прошептала Эйми, и по спине у неё пробежал холодок страха. В темноте невозможно было определить, к какому племени принадлежали кентавры. И так далеко от Киерелла они вполне могли принадлежать к одному из племён, которые всё ещё считали жителей города незваными гостями на своей земле.

Остальные зашевелились. Её шёпот не разбудил их, но разбудил их драконов — Скайдэнс и Малгерус были в состоянии повышенной готовности, вытянув морды вверх и принюхиваясь к воздуху. Пелатина бросила на неё молчаливый вопросительный взгляд, и Натин открыла рот, чтобы потребовать объяснений, что происходит. Эйми быстро жестом велела ей замолчать и указала пальцем.

Она смотрела на прыгающие искры, желая, чтобы они исчезли. Она вцепилась в колючую траву, погружая пальцы в её влагу, когда четыре искры приблизились. Но они повернули на север и через несколько минут снова исчезли в ночи.

Когда драконы снова улеглись, Эйми заметила, что Кьелли смотрит вдаль, через тундру, вслед Гельветам.

— Я всегда надеялась, что после моего отъезда Киерелл обретёт мир с Гельветами, — тихо сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё. — Но я видела, как всего несколько караванов добрались до Вортенса, так что я поняла, что этого не произошло.

Эйми почувствовала себя плохо. Яра и совет были на грани заключения мира с тремя племенами, пока она не нашла Воинов Пустоты и не заставила их вернуться в город, отказавшись от мирного собрания. Несмотря на то, что они все погибли бы, если бы остались в тундре, Эйми всё равно чувствовала, что должна как-то загладить свою вину за то, что заставила их повернуть назад.

Они снова легли, хотя на этот раз Пелатина продолжала наблюдать. Эйми вернулась к безуспешным попыткам увидеть свою связь с Джесс, всё больше разочаровываясь, когда ничего не происходило. Джесс заснула, а это означало, что, по крайней мере, она отдохнула, когда посреди ночи Пелатина сказала, что им снова пора двигаться.

Глава 10. Искушение

Когда они собирали вещи, рядом с ней появилась Пелатина. Было самое тёмное время суток, но мягкое сияние искры Пелатины освещало её лицо, и Эйми ясно видела беспокойство в её тёмных глазах.

— Как у тебя со всем этим дела? — кончики её пальцев коснулись пальцев Эйми. Эйми с усилием удержалась, чтобы не отдёрнуть руку.

— Я в порядке, — солгала Эйми.

Пелатина улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

— Мы найдём способ снять с тебя этот браслет.

Эйми не разделяла её оптимизма, но была благодарна Пелатине за попытку. Пелатина медленно переплела свои пальцы с пальцами Эйми. От тепла её ладони у Эйми побежали мурашки по руке и вниз, к животу.

— Не держи весь гнев и печаль внутри себя, — сказала Пелатина. — Это расстроит тебя, причинит боль тебе и Джесс.

— Тебе легко, ты ведь не испытываешь никакого гнева, не так ли? Ты всё время очень счастлива, — Эйми не хотела огрызаться, и в тот момент, когда эти слова сорвались с её губ, она пожалела о них. Но Пелатина не сорвалась с места и не ответила на оскорбление в свой адрес, как это сделала бы Натин.

— Я действительно испытываю гнев и все другие неприятные эмоции, — тихо сказала она. — Вчера я была в ярости на Квореллов за их высокомерие. Я ненавидела их за то, что они сделали эти браслеты, которые давали им ещё больше власти над нами, обычными людьми. И я разозлилась на Кьелли за то, что она оставила свой там, где какая-то незнакомая девушка со слишком большим сердцем могла найти его и надеть.

Она подошла на шаг ближе, и Эйми не остановила её, когда та нежно убрала локон волос с её лба.

— Но я не держу в себе злость. Когда я в небе, я позволяю ей выплеснуться наружу. Я всегда думаю, что если бы я могла её увидеть, то она выглядела бы как грязно-серая дождевая туча, а я всегда избегаю таких облаков, — она притворно вздрогнула. — Все плохие эмоции приходят, ты не можешь их остановить, но не позволяй им занимать место в твоём сердце. Если ты будешь это делать, для хороших не останется места, — Пелатина откинулась назад и улыбнулась Эйми. — И именно из-за них всё стоит того.

Глядя на Пелатину, Эйми вдруг подумала о том, какой жизни у неё никогда не было бы. Возможно, у неё ещё будет время узнать историю Пелатины и, может быть, они вместе сходят в пекарню и отведают сырных рулетиков, ещё тёплых, только что из духовки. Но у неё не было достаточно времени, чтобы выяснить, хочет ли Пелатина быть её подругой или чем-то большим. Сначала браслет убил бы её.

Она ахнула, когда несправедливость случившегося поразила её, как удар в сердце. Она почувствовала, что внезапное горе может захлестнуть её и смыть. Рядом с ней появилась Джесс, и она крепко прижала ладонь к прохладной чешуе своего дракона. Другой рукой она схватила Пелатину и сжала её. Пелатина ничего не сказала, и Эйми не нуждалась в этом, ей просто нужно было, чтобы она была рядом. Они втроём, Эйми, Джесс и Пелатина, стояли так довольно долго, пока Эйми не засунула всю боль в дальний угол своего сознания и плотно не закрыла крышку. Это было не совсем то, что советовала ей попробовать Пелатина, но пока сойдёт и так.

— Я в порядке, — сказала Эйми, и на этот раз это было чуть меньшей ложью.

Пелатина кивнула.

— Хорошо, но когда станет слишком тяжело, я буду рядом, — она сжала руку Эйми в ответ. — И мне жаль, но нам нужно лететь. Я знаю, что ещё темно, но примерно через час начнет светать. Сейчас середина лета.

— Правда? О.

В суматохе последних нескольких дней Эйми и не заметила, что уже наступила середина лета. Это был самый длинный и светлый день в году, но также и её день рождения. Это был её первый день в качестве Всадницы и первый день без тёти и дяди. Джирон каждый год делал ей резные деревянные открытки, и Эйми хранила их все в маленькой коробочке в своей комнате. Ещё одна вещь, которую она потеряла, когда её выгнали из дома. Она почувствовала, как слёзы защипали глаза, и запрокинула голову, чтобы остановить их.

— В чём дело?

— Сегодня мне исполняется восемнадцать, — сказала она Пелатине.

Лицо девушки просияло.

— Правда? О, ладно, подожди.

Эйми в замешательстве наблюдала, как Пелатина на мгновение огляделась по сторонам, а затем побежала по кочковатой траве к зарослям вереска. Когда она вернулась, в руках у неё была веточка фиолетовых цветов, которую она аккуратно воткнула в петлю на лацкане плаща Эйми.

— А теперь представь, что мы вернулись в город, и это самый большой букет цветов, который ты когда-либо видела. И что я купила тебе на завтрак огромный торт с клубникой, — она отстранилась и улыбнулась Эйми, отблеск её улыбки отразился на милых ямочках на щеках.

На мгновение Эйми показалось, что она не справится со слезами, но она сдержалась. Затем появилась Натин и прервала её в типичном для неё стиле.