Возвращение Луны - Лия Пирс

с того самого дня, как лично привел сюда Сяо Юй. Вздохнув, я стал подниматься, попутно приводя мысли в порядок. Не успел я ступить и последнего шага, как заметил, что по каменному мосту, соединяющему две горы, навстречу мне, уже бежал юноша в серых одеждах послушника.

— Приветствую, мастер Шун, — будущий монах сложил руки перед собой и поклонился. — Наставник ожидает вас.

— Раз, раз, раз, раз, — молча послушник вел меня через двор, где самые маленькие мальчишки занимались с шестом.

Я уверенно направился прямиком к старой и самой высокой пагоде монастыря. Жестом юноша пригласил меня внутрь, сам же он остался снаружи.

В зале Единства перед статуями на коленях сидел главный монах. Золотые лучи солнца освещали лица небожителей. Я подошел к нему, ощущал холодный мрамор под ногами. На мое появление он никак не отреагировал. Палочки благовоний медленно тлели, разнося запах камфоры и отсчитывая время.

Завершив церемонию тремя поклонами, монах бодро поднялся, что никак не вязалось с его внешним видом.

— Сколько лет прошло, мастер Шун, точнее глава Шун? — повернулся он ко мне с теплой улыбкой на морщинистом лице.

— Двести, Чжи Ян, — ответил я.

— Так много, а ты все тот же. Ни капли не изменился. Я же успел превратиться в старую развалину, — протянул он, поглаживая себя по длинной белой бороде.

— Ты на себя наговариваешь, — хмыкнул я.

— Льстец, — цыкнул он, погрозив пальцем.

— Не смотри на меня так. Я знаю зачем ты прилетел, — Чжи Ян сменил тон на серьезный. — Пойдем.

Обогнув величественные статуи, мы попали в небольшую комнату, где на столе уже стоял дымящийся чайник и тарелка с фруктами. Монах указал мне на одно из плетеных кресел, а сам умостился на против.

— Чай? — скрипуче спросил он.

— Давай к делу, — сказал я. — Почему Сяо Юй в школе?

— Уже встретились? — спросил он, невозмутимо разливая чай в две чашки. — Вас, прямо, тянет друг к другу.

— Ну же, Чжи Ян, не томи! — я хлопнул ладонью по столу.

— Осторожнее, чай прольешь, — нахмурился старый монах.

— Как это возможно? Ты нашел её Лин Хунь? — продолжал допытываться я.

— Нет, конечно, ответил Чжи Ян, делая глоток чая и озорно сверкая глазами исподлобья. — Её душа сама нашла путь. Видимо, что — то или кто — то очень тянуло её сюда. Только вот незадача. Наконец, Лин Хунь вернулась и драгоценная принцесса, надежда империи, очнулась, но вот Цзюэ Хунь[3] так и осталась спящей.

— Это значит… — пробормотал я.

— Ошибаешься, — сразу же перебил меня Чжи Ян.

Я поднял на него удивленные глаза.

— Цзюэ Хунь спит, но с возвращение Лин Хунь формация начала разрушаться. Её чувства и эмоции на месте, только она не помнит ничего из своей жизни здесь. Она считает себя другим человеком, что жил в каком — то ином мире, а потом вдруг оказался здесь. Нужно время, чтобы формации рухнула и произошло слияние. Надеюсь, тогда её память вернется.

— А если формацию убрать принудительно и не ждать? — спросил я.

— Лин Хунь может повредиться. Я специально не стал рассказывать ей все, из–за опасения, что такая информация может ей навредить, — ответил старик.

— Зная Сяо Юй, она не успокоиться, пока сама все не узнает, — вздохнул я.

[1] Цинмин, или день Поминовения усопших (кит. 清明) — традиционный китайский праздник, отмечается на сто четвертый день после зимнего солнцестояния (обычно выпадает на день в промежутке с 4 по 6 апреля

[2] Лин хунь, или чжу хунь, или тянь хунь — вместилище человеческого сознания. Эта эфирная душа бессмертна. Когда человек умирает, лин хунь возносится к небесному эфиру. Одна из трех душ Хунь.

[3] Цзюэ хунь, или ди хунь, или ши хунь — эфирная субстанция сферы чувств. Кроме человека эта душа имеется еще также у животных. По одним представлениям исчезает после физической смерти человека, по другим — нисходит в ад.

Глава 14

СЯО ЮЙ

Я очнулась в своей постели в павильоне Накопленной чистоты. Обхватив себя за горло, я не понимала произошедшее было сном или реальностью. На коленях перед постелью сидела Ля Ху и клевала носом.

— Ля Ху, — прохрипела я.

Девушка сразу открыла глаза.

— Что происходит? Почему ты здесь сидишь? — кряхтя, как старая бабка я села.

— Вы проснулись, госпожа, — отозвалась служанка. — Ничего, не переживайте. Просто я проснулась по привычке к часу кролика, но вы еще отдыхали, и я не стала вас будить.

— А какой час сейчас? — спросила я.

— Пошел час змеи[1], госпожа, — ответила Ля Ху.

— Близняшки где?

— Они тоже только недавно проснулись, госпожа, — ответила Ля Ху. — Я уже накрыла завтрак. Может, они уже приступили к трапезе.

Служанка оказалась правда. В общем зале девушки за столом что — то бурно обсуждали.

— Думаешь это и правда она? А если обман? — шипела Тин Хуа.

— Ты же видела портрет, — ответила ей Ин Хуа. — Она её копия.

— Она странная, — не собиралась успокаиваться Тин Хуа. — Не нравится мне все это. Какое — то дурное предчувствие.

Как только они заметили наше присутствие, сразу прикусили свои одинаковые язычки. Пожалуйста, только не говорите мне, что и вам верить нельзя. Я не выдержу.

— Доброго утра, выспалась? — спросила Ин Хуа, когда я присела рядом за стол.

— Доброго утра, — ответила я, принимая чашку чая из рук расторопной Ля Ху. — Когда начнется учеба? — спросила я близняшек.

— Она уже началась, — переглянувшись хором ответили девушки.

— Как это? — не поняла я. — Разве у нас не должно быть наставника? Группы для занятий?

Почему — то я решила, что здесь, как и на горе Линмин делала Зен Зен, у нас будет человек, который будет нас обучать.

— Нет, — ответила Ин Хуа. — До первого испытания мы должны совершенствоваться самостоятельно. Наставника из числа тех, кто принадлежит к клану драконов мы получим только после этого.

— А как же особые техники для совершенствования? — искренне не понимала я.

— Смешная ты, Сяо Юй, — начала тихо посмеиваться Тин Хуа. — Думаешь драконы раздают свои техники направо