Как увлечь дьявола - Лола Гласс

переходила границ, которые он установил. Если он хотел, чтобы между нами что-то изменилось, то должен был сам сделать этот выбор.

* * *

Когда мы вернулись к нему домой, он проскользнул на кухню, а я отправилась наверх. У него не было шоколада, поэтому я не знала, что он ищет. Может, кофе? С кучей сахара в нём?

Я сменила своё облегающее платье на футболку «Кофе и Ириски» и стринги.

Если он хочет, чтобы я разделась или воспользовалась огромным вибратором, который он мне подарил, ему придется попросить меня об этом.

Или приказать мне.

О, мне понравилась последняя мысль.

Я была уверена, что пройдет немало времени, прежде чем он решит, что вообще хочет зайти в мою комнату. Будущее, которое я видела, было наполнено Башем, стоящим в дверях и наблюдающим за моим оргазмом с горящими глазами и стиснутой челюстью.

И, конечно же, бугром на его штанах.

Я на минуту расслабилась на кровати, а затем просунула руку между бёдер. Мои стринги остались на месте, я не собиралась облегчать ему задачу.

Или, по крайней мере, жизнь.

Моё дыхание участилось, и я начала издавать звуки наслаждения, когда в дверях появился Себастьян.

На нём по прежнему был этот чёртов костюм, а его волосы всё так же идеально лежали.

Я хотела увидеть его растрёпанным.

Я хотела посмотреть, как он раздевается.

Я взяла вибратор и прижала его к клитору, вскрикнув от наслаждения.

Мои бёдра выгнулись.

Моё тело содрогнулось.

Моя грудь тяжело поднималась.

Когда я достигла оргазма, мои крики наполнили всю комнату, но мой взгляд был прикован к Башу.

Он очень сильно меня хотел.

Но это был его выбор — действовать или нет.

И он не стал ничего предпринимать.

Баш дважды провел рукой по волосам, прежде чем решительно направиться в свою комнату. В отличие от меня, он закрыл за собой дверь.

Но я отчетливо слышала его рычание, когда он доводил себя до разрядки, и не могла сдержать довольную улыбку, промелькнувшую на моём лице.

Спешить было нельзя.

Анастасия сказала правильно: в конце концов, его контроль над собой ослабнет.

* * *

Две недели дружбы пролетели быстро, с новыми оргазмами в одежде и без единого звука, просьбы или приказа от Баша снять с меня одежду или воспользоваться вибратором. Он кормил меня, как обещал, я давала шоколад, и мы ходили в ночной клуб, чтобы он мог покормить себя несколько минут два раза в неделю.

Анастасия написала мне, когда мы уже ехали в аэропорт по случаю праздников.

Анастасия:

«Я очень хочу собрать всю семью вместе! Как продвигаются дела с планом?»

Я не смогла сдержать улыбку.

Я:

«Не настолько хорошо, чтобы считать меня членом семьи».

Анастасия:

«Но прогресс есть?»

Я:

«Немного».

Анастасия:

«Значит, получается. У меня есть идея, как сделать это быстрее, пока вы здесь».

Я:

«Должна ли я спросить, что это?»

Анастасия:

«Будет лучше, если ты удивишься».

Я сдержала ухмылку.

Пусть начнется злодейство.

* * *

От аэропорта до дома Элдрича и Анастасии в Калифорнии был один час езды. Дождь лил всю дорогу, но мой взгляд был прикован к великолепным, бесснежным пейзажам вокруг.

Дом, конечно, был потрясающим, хотя и не совсем в моём стиле. Всё было витиевато и замысловато.

По крайней мере, он нравился мне гораздо больше, чем современность дома Себастьяна. Если бы я никогда больше не увидела углового кресла, это было бы слишком неожиданно.

Майлз, Татум и их пары прибыли вместе с нами, так что прежде чем все разошлись по своим комнатам, мы успели обняться и поприветствовать друг друга.

— Я отнесу чемодан Бринн в гостевую комнату, — сказал Баш, уже направляясь к лестнице со своим чемоданом в одной руке и моим в другой.

— Отлично. Должна сообщить тебе, что ты будешь жить в одной комнате с Энтони, — спокойно сказала Анастасия. — Он приедет сегодня поздно вечером.

Баш моргнул.

Зандер фыркнул.

Рафаэль широко ухмыльнулся.

— Что? — голос Баша был нейтральным, но в его глазах горел огонь.

— Кто такой Энтони? — спросила Майлз.

— Один из наших кузенов. Ты познакомилась с ним на свадебном торжестве. — Зандер заправил выбившийся локон обратно в пучок, продолжая ухмыляться. — Он просто бунтарь.

— Это он часами пялился на сиськи Бринн? — спросила Татум, приподняв брови.

Рафаэль подавился смехом.

Зандер громко кашлянул.

Баш сузил глаза, глядя на мать.

Мне с трудом удалось сдержать ухмылку.

О, её план был ужасен. Мне понравилось.

— Я не наблюдала за ним на празднике, но он всегда вежлив и дружелюбен. Ему нечем было заняться на этих праздниках, и я его пригласила.

— Ты могла бы забронировать ему номер в отеле, — прорычал Баш.

— Это День благодарения, дорогой. Всё забронировано за несколько месяцев. — она улыбнулась ему извиняющейся улыбкой. — Диван свободен, если хочешь.

Сжав челюсти, он направился вверх по лестнице. Его шаги были слишком резкими.

Зандер снова закашлялся. Когда я взглянула на него, то увидела, что его глаза слезятся — так сильно он сдерживал смех.

— Ты помнишь Энтони? — спросила меня Татум, когда мы поднимались наверх вместе с ребятами.

— Ага. Он определенно часто пялился на мои сиськи. Он спросил, не хочу ли я с ним переспать, но Август чуть не вырвал ему трахею, — подтвердила я.

Над нами с грохотом открылась дверь.

Я сохраняла невинное выражение лица, хотя что-то подсказывало мне, что это дверь в мою временную комнату.

— Нам стоит спросить об этом? — поинтересовалась Майлз.

— Наверное, нет. — мой голос был весёлым, и я почти так же, как Зандер, старалась не рассмеяться.

— Почему Баш ненавидит Энтони? — Татум посмотрела на Рафаэля, когда мы поднимались по лестнице.

— Они подрались на празднике в честь связывания пары Майлз и Зандера.

Я этого не знала.

— Что за драка? — Майлз знала об этом столько же, сколько и я.

— Кулачный бой. Правая рука Энтони заживала три недели, — объяснил Рэйф. Для сверхъестественного это был долгий срок. — Он не в нашем деле. Баш мог бы убить парня без особых усилий.

— Что послужило причиной для Бпша? — спросила Татум.

Рафаэль пожал плечами.

Зандер снова кашлянул.

— Я бы предположила, что это как-то связано с пристальным взглядом, — сказала Майлз, изучая меня.

Баш стоял в дверях комнаты, которая, как я поняла, была моей, его руки были сложены, а взгляд мрачен.

— Гэш считает себя моим младшим братом, — спокойно сказала я, дружески