Дворянка из поместья РедМаунтин - Надежда Игоревна Соколова

зовут хозяйку, значит, надо съездить. Может статься, что и меня этот камень к себе не подпустит. Но Джек рассказывал, что мне, как хозяйке этих земель, здесь подвластно практически все.

И потому следует поехать посмотреть, что и как, на месте. И там уже решить, что делать.

Минут через сорок-пятьдесят мы с Джеком уселись в коляску и поехали в сторону нужного поля. Правил лошадьми кучер. Джек сидел рядом со мной.

Уличный воздух бодрил. Я, не привычная к поездкам в открытом транспорте по морозу, уже мысленно прикидывала, заболею или нет. И если да, то чем буду лечиться? Насколько я знала, кроме травяных чаев, в поместье ничего такого и не было.

Ехали мы недолго. Скоро впереди показалось то самое поле, с камнем.

И камень, и крестьян, столпившихся возле него, было хорошо видно издалека. Кучер остановил коляску у кромки поля. Я вылезла.

Моя одежда была достаточно теплой, чтобы дойти до камня и назад. Но вот провести на поле дольше пяти минут я бы не хотела.

По не вспаханной земле мы с Джеком добрались до крестьян со старостой во главе.

Меня приветствовал нестройный гул голосов. Я кивнула в ответ.

Посмотрела на камень. Большое нечто. Не камень даже, а обломок скалы. Подойдя, я протянула руку, положила ладонь на холодную шершавую поверхность.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем камень резко взмыл в воздух.

Глава 22

Вслед за камнем из земли показался сундук, обычный такой, деревянный, окованный железными пластинами, закрытый на крупный тяжелый замок. Он, как и камень, завис в воздухе без движения.

Я вопросительно взглянула на Джека.

– Прикажите, найра, и сундук окажется там, где вы захотите, – подсказал он.

Магия, да… Я помню… Ладно, отправим сундук по назначению.

– В мою спальню, в дальний угол, – приказала я.

Сундук мгновенно исчез. Через пару-тройку секунд растворился в воздухе и камень. Оставалось только надеяться, что второй не последовал за первым.

Моя миссия на поле была окончена.

И мы с Джеком вернулись к коляске, уселись в нее и покатили, назад, домой.

Доехали быстро. Меня высадили у самых ступенек. Джек отправился с кучером в конюшню.

Едва попав в свою спальню, я огляделась, заметила в дальнем углу тот самый сундук, подошла. Надо было бы постараться открыть замок, посмотреть, что внутри. Но я уже чувствовала приближавшиеся признаки простуды. Начинало ломить кости, першило в горле. Еще немного – придут насморк и покрасневшие глаза, возможно, с ячменями под нижними веками.

А потому все, что я успевала сделать, – это укрыть сверху сундук простынкой, чтобы он меньше бросался в глаза, поставить на него несколько фигурок из гостиной рядом. А затем – вызвать служанку и приказать принести горячий травяной чай.

Служанка управилась за несколько секунд. Не отпуская ее, я уселась в кресло перед горевшим камином, стала пить чай. И все еще надеялась, что пронесет, и болезнь отступит. Отделаюсь першением в горле и водой из носа.

Не пронесло.

Сначала пришел озноб. Я успела допить чай и отставить чашку на столик, на блюдце, когда тело затряслось в лихорадке.

Оставшаяся в спальне служанка помогла встать из кресла и добраться до кровати, укрыла меня сразу двумя одеялами. Но мне было холодно. Сильно холодно. Кости выворачивало. Тело трясло. Температура упорно лезла вверх.

Где-то минут через десять я согрелась, даже слишком. Мне сало жарко. И одно из одеял было откинуть в сторону. Я бы и второе откинула, но понимала, что мое состояние ненормальное, что меня накрывает жар. А значит, сейчас все лицо станет гореть в огне, как бывало до этого не раз. Температура явно была выше нормы. Насколько выше, я даже знать не хотела.

Очень скоро я впала в некое забытье. Меня словно качало по волнам, на глаза навалились мешки с песком. Не было сил даже пальцем пошевелить. Я плыла куда-то, отдаваясь на волю волн.

Не знаю, сколько времени прошло. Но вдруг все резко изменилось. Я распахнула глаза, несколько мгновений приходила в себя, затем заметила в собственной спальне постороннее лицо. Пожилой седовласый мужчина невысокого роста, одетый в балахон темного цвета, стоял возле журнального столика и негромко чем-то позвякивал.

«Кто вы?» – хотела спросить я. Но из горла вырвался только хрип.

Мужчина услышал, обернулся, поклонился.

– Добрый день, найра. Позвольте представиться: я ваш лекарь Ронсан Артанарский. Прошу, выпейте эту микстуру. Она придаст вам сил.

Лекарь, которого у меня никогда не было, отошел от стола вместе с небольшой колбой салатового цвета. Дойдя до кровати, он не просто протянул колбу мне, а буквально вложил ее в мою руку и приблизил к губам. Я колебалась, с недоверием посматривая то на лекаря, то на колбу. Кто их знает, обоих, откуда они здесь и для чего.

– Клянусь, это не отрава, – уголки его губ раздвинулись в понимающей улыбке. – Обычное лекарство, после которого вам сразу же станет лучше.

Выбора у меня не имелось. Я приоткрыла губы и позволила жидкости пролиться в горло. Горько-кислая, она едва не обожгла мне нёбо.

Я закашлялась. Из глаз брызнули слезы.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул лекарь. – Микстура уже начала действовать. А сейчас спите.

Он властным жестом протянул руку, прикоснулся пальцами к моему лбу. И я действительно заснула, причем совершенно обычным сном.

Проснулась я утром, совершенно здоровая. Как позже мне сказали, вся моя болезнь длилась чуть больше суток.

Первым делом я вызвала служанку – колокольчик оказался на кровати, даже вставать не пришлось.

Она прибежала практически мгновенно, как если бы ждала вызова.

– Вымой меня, – приказала я. – И скажи, что за лекарь приходил.

В душе я боялась, что служанка ответил, мол, глюки у вас, барыня, не было тут никакого лекаря. Но она сказала другое, не менее удивительное.

– Так его сиятельство приезжали, найра. С собой лекаря привезли.

– Его сиятельство? – нахмурилась я. – Это кто же?

– Арчибальд лорт Горнарский, как он назвался.

Служанка