Ловушка для мары - Алина Углицкая

– Потому что мои дед и бабка не хотели для меня судьбу лейвы и научили скрывать дар.

– А ты… ты такая одна?

– Нет. Но тебе пока рано об этом знать, давай лучше поговорим о твоей помощи за побег. Сделаешь то, что я попрошу – и я помогу тебе выбраться из города.

– Ну, из города выбраться не проблема, – я почесала нос. – А что насчет болот и всяких ядовитых гадов? Кстати, они существуют в реальности или только в фантазии ректора Делианариса?

– Существуют, – сухо кивнула мара. – Но с помощью твоей силы я смогу открыть портал за границу болот. Дам тебе денег и научу, к кому обратиться. Там ты найдешь друзей. Согласна?

– А что делать надо?

Уж слишком все сладко. Подозрение, что от меня потребуют что-то особенное, что я вряд ли захочу отдавать, не давало покоя.

– Сейчас покажу.

Она поднялась и направилась к дальней стене, в которой я увидела низкую дверь. Я двинулась следом. Но едва Килайя толкнула створку, мне в нос ударил жуткий запах. К горлу подкатила тошнота, в голове слегка помутилось.

Я отшатнулась, еле сдерживая рвотные позывы.

– Что… что это? – прохрипела, не решаясь войти следом за марой.

А потом до меня донесся такой жуткий стон, что захотелось немедленно развернуться и бежать прочь.

– Это Энир. Мой любимый. Тот, кого ты уже однажды спасла. Там, в Саартоге.

Килайя обернулась ко мне и, пристально глядя в глаза, попросила:

– Спаси его еще раз!

Глава 11

Раздумывала я недолго.

Если она уверена, что мне по силам спасти её возлюбленного, скорее всего, это так. Хотя представления не имею, что надо делать.

К тому же плата за собственную свободу показалась мне какой-то… мизерной, что ли. Но раз я уже однажды помогла этому человеку, причём безвозмездно, то помогу и сейчас.

Где-то я слышала, что мы несем ответственность за тех, кому спасли жизнь. И была абсолютно согласна с этим высказыванием. Правда меня удивило, что он находится здесь. Ведь его, как сказал Хорген, везли на смертную казнь. А потом я вспомнила, как верховный маг ругался с принцем, выясняя, кто виноват в том, что отступник исчез.

Похоже, у этого узника есть покровители, которые даже Хоргену не по зубам.

– Хорошо, – я улыбнулась Килайе, прежде чем отодвинуть её и пройти внутрь комнаты.

Но мара задержала меня, словно боялась, что я откажусь, как только увижу Энира. Затараторила:

– Сейчас его жизнь поддерживает лечебный артефакт. Но ресурса осталось на пару дней. А потом… потом…

Она всхлипнула, обрывая себя, и не договорила. Да я её и не слушала, если честно.

Запах был тошнотворным. Но ещё страшнее было то, что открылось моим глазам. Даже пришлось ненадолго зажмуриться, чтобы смириться с картиной из второсортного хоррора.

– Почему он в таком состоянии? – ужаснулась я. – Ты же говоришь, что любишь его. Неужели нельзя организовать ему нормальное лечение?!

Килайя помрачнела. На её глазах выступили слёзы. Но всё же голос был ровным, когда она объяснила:

– Лекарь ему не поможет, а целителя я привести не могу. Это привлечёт внимание. Энира ищут. Мне приходится держать окна и двери закрытыми, чтобы его стоны не услышали болотные гоблины.

– Гоблины? – вздрогнула я и быстро оглянулась по сторонам.

Так и есть, единственное окно в комнатке оказалось наглухо забито досками.

– Да. Дом находится почти в самом центре болот. Это бывшая охотничья сторожка, которую бросили еще лет сто назад. Как раз, когда в эти места пришли гоблины.

– Значит, люди вас тут не найдут? – поняла я.

– Я сделала все, чтобы этого не случилось. Но гоблины… им не страшны здешние топи. Если они услышат, что тут есть человек…

Она замолчала, давая мне самой додумать печальный конец, а затем тихо добавила:

– Я ждала тебя и твою магию, но ты слишком долго раздумывала, и ему стало совсем плохо…

Обвинений я не ожидала, а потому немного смутилась.

Впрочем, и оправдываться не стала. Я к их делам никакого отношения не имею. Один раз помогла человеку, помогу снова. Но взамен хочу свободу и независимость от них. А потом мы больше никогда не увидимся.

Я снова перевела взгляд на Энира. Человек в нём угадывался с трудом. Передо мной лежало бесформенное существо, замотанное в побуревшие от крови тряпки.

Видно, что с него пытались смыть грязь и следы жестокого тюремного содержания, но загноившиеся раны были слишком многочисленны и сводили эти старания на нет.

Я не знала, выйдет ли толк от моих усилий. Этому человеку нужны антисептики, антибиотики и, возможно, переливание крови. А еще хороший хирург и травматолог.

Но всё же собиралась попробовать. После консультации с Килайей.

– Что мне нужно делать? Как его лечить?

За моей спиной наливалась тревогой тишина.

Я обернулась. Килайя смотрела на меня растерянным взглядом. В глазах у неё стояли слёзы. Меня посетили плохие предчувствия. И она их подтвердила, прошептав:

– Я не знаю.

Угу, а я, конечно, знаю.

Сколько я нахожусь в этом чудесном мире – пару месяцев? И должна знать то, чего не ведают местные жители!

Рука-лицо.

– Ладно, – смирилась я с неизбежным. – Попробую что-нибудь сделать. А ты выйди. Отвлекаешь.

Килайя на моё раздражённое бурчание никак не отреагировала, молча вышла из комнатки и даже дверь за собой прикрыла. Вонь тут же сгустилась, заставляя меня дышать поверхностно и через раз.

Я приблизилась к ложу с умирающим.

Бедняга Энир, не повезло тебе попасться в руки жестоким палачам. Что же они хотели у тебя выпытать? Судя по твоему состоянию, ты стойко молчал. Но как долго?

Монолог с умирающим я вела мысленный. Он всё равно не ответит, а мне надо беречь кислород. Его в этой комнате и так не слишком много.

Что же мне с тобой делать?

Если честно, вариант у меня был один – просто воззвать к своей магии и пожелать, чтобы Энир выздоровел. Большему в Академии меня не научили. Хотя и должны были – лекарское дело шло у лейв одним из основных. Но у меня большую часть времени занимали индивидуальные занятия. Видимо, и принц, и верховный маг считали себя неуязвимыми, вот и не уделяли целительству должного внимания.

Я поняла, что тяну время.

Начинать было страшно. И даже не потому, что я боялась не преуспеть. Нет, я боялась, что он умрёт прямо сейчас от моих действий. И я буду виновата в смерти человека. Пусть он и так был полуживой.

Но продолжать неподвижно стоять и пялиться на