Наталья Галкина - Белая ночь

Я находилась под впечатлением от всего рассказанного. Жизнь Алекса была, оказывается, так насыщена событиями, что я просто не могла поверить, что это действительно происходило с одним человеком.

Мое детство было настолько неинтересным по сравнению с его, что даже не хотелось вспоминать. В нем не было ничего, что вообще можно было кому-то рассказать. Родители отца умерли рано, а бабушка и дедушка с маминой стороны жили в далеком Иркутске, поэтому виделись мы с ними очень редко. Когда-то мама приехала в город на Неве, чтобы получить образование. Она отучилась на факультете истории в Питерском Государственном Университете, потом осталась там при кафедре, защитила диссертацию и до сих пор преподает в нем, обучая студентов истории и естествознанию. Когда-то она подавала большие надежды, ее приглашали за границу в команду ученых при Музее естествознания в Париже. Но она осталась. Как потом говорила, муж не хотел уезжать из страны и тем более отпускать жену и дочь одних. Мне тогда было совсем мало лет, пять или шесть. Мама в то время как раз писала диссертацию. Помню, что она постоянно сидела в библиотеках и всегда брала меня с собой, так как оставить ребенка ей было не с кем. Поэтому мир книг был для меня знаком с детства.

Все каникулы я проводила в Питере или его пригороде. Москва была единственным интересным городом, кроме, конечно, Питера, который мне удалось увидеть. И то это случилось лишь в прошлом году, когда я стала победителем в тематической олимпиаде между питерскими вузами. Меня включили в команду, которая представляла наш город на общероссийском слете студентов. Так мне и удалось посмотреть столицу. Вот и все. Именно поэтому наша поездка на Алтай для меня была серьезным испытанием.

Хорошо еще, что самолет не вызвал у меня приступа паники. Все-таки детский опыт полетов в Иркутск к родственникам оказался как нельзя кстати. Я лишь дважды была на родине мамы, один раз мне было 7, а второй раз-14 лет. Скорей всего видеться раз в семь лет было для них вполне достаточно. Мне пришло в голову, что согласно моей теории, через два года мы снова должны будем с ними встретиться. Все-таки моя семья была не самая дружная. Мы все умели прекрасно обходиться друг без друга. Мне снова стало стыдно перед мамой. Она была единственным преданным человеком, а я так бесцеремонно разбрасывалась ее любовью. Я поклялась, что больше никогда не обману ее и не заставлю волноваться. Часто я слышала через дверь, как она потихоньку жалуется подругам, что ее жизнь не удалась — с мужем не сложилось, карьера, о которой мечтала, не получилась, а дочь скоро совсем вырастет и уйдет. 'Мамочка, я больше никогда не буду такой эгоисткой', - пообещала я.

Разговоры отвлекли нас с Алексом от полета, и время пробежало быстро. Стюардесса попросила всех пристегнуть ремни, и вскоре я почувствовала, что самолет начинает снижаться. Вот уже показались огни города. Под нами был Питер. Мое сердце радостно забилось. Наверно, Алекс чувствовал нетерпение, так же как и я, потому что сильней сжал мою руку.

— Мой отец будет встречать нас в аэропорту, потом я отвезу тебя домой. Я должен сказать твоим 'Спасибо' — его глаза смотрели на меня с благодарностью. — Им, наверно, тоже пришлось не сладко.

Я была счастлива от того, что он беспокоился о них. Мне было бы трудно все им объяснить, но появление Алекса решит все эти проблемы. Когда я в последний раз говорила с ними, огромного труда мне стоило убедить их не приезжать за мной в аэропорт. Ведь я летела вовсе не из Стокгольма, как думали они.

Самолет, слегка вздрогнув, коснулся земли, под нами замелькала посадочная полоса. Я дома! Мне казалось, что я не была здесь тысячу лет, хотя прошло не больше недели. Слезы навернулись у меня на глазах, когда мы входили в двери аэровокзала, на крыше которого ярко светились огромные буквы 'Санкт-Петербург'. Отец Алекса действительно был там. Он бросился к нам навстречу, все еще не в силах поверить, что Алекс снова здоров. Эрик сгреб его в свои объятья, позабыв о смущении и этикете. Обычно он был сдержан и не позволял себе проявлять эмоции. Но люди вокруг даже не обратили на это внимания, аэропорт был именно тем местом, где можно было видеть слезы на глазах даже самых суровых мужчин. Я невольно засмотрелась на них, остановившись посреди зала. Наконец, Алекс высвободился их отцовских объятий и повернулся ко мне.

— Папа, ты должен благодарить за все Сашу.

Тот серьезно пожал мне руку и сказал, что очень рад, что моя помощь оказала такое потрясающее действие на его сына. Я с улыбкой смотрела на его попытки подобрать нужные слова. Наверно, он впервые находился в подобной ситуации. Он говорил по-русски неплохо, но те обороты речи, которые он использовал, выдавали в нем иностранца.

— Отец, я должен отвести Сашу домой. Прости, но я обязан это сделать. Потом я сразу же приеду к маме в больницу.

— Хорошо, — ответил Эрик, он с пониманием отнесся к словам сына и спорить не стал. — Я отвезу вас.

— Нет, мы возьмем такси. Ты езжай к маме, а то она будет беспокоиться. Я скоро тоже буду там.

Мы тепло попрощались с Эриком. Он еще раз поблагодарил меня за Алекса, и мы вышли на улицу, где стояла в ожидании целая вереница такси. Путь до моего дома занял не так уж много времени. В этот поздний час движения на дорогах почти не было. Город спал, укутавшись в сумерки белой ночи. Я тоже почувствовала неимоверную усталость, глаза мои просто закрывались. Но вот уже знакомый поворот, двор и подъезд.

Все, я приехала домой! Мама, я так хочу тебя скорей увидеть! Алекс помог мне выйти. Пока он договаривался с таксистом, чтобы тот его подождал, я успела взлететь по ступенькам до своего четвертого этажа. Дверь уже была распахнута настежь — мама всю ночь караулила меня у окна. Я упала в ее теплые объятия и вдохнула такой знакомый с детства запах ее духов.

— Прости меня, я больше никогда-никогда не буду так волновать тебя, — я разрыдалась. Только теперь я могла, наконец, быть сама собой, не стараться казаться сильной и не пытаться кого-то спасти.

— Девочка моя, ты так нас напугала, — ее голос звучал очень мягко, как будто она вовсе не упрекала меня в моем безрассудстве. От этого мне стало еще тяжелей.

— Я знаю, мама.

Так мы стояли с ней, обнявшись на пороге, пока не подошел Алекс. Мама нахмурилась, именно в нем она видела причину всех наших проблем.

— Я пришел сказать Вам спасибо. Если бы не Саша, я бы никогда не выздоровел. Я знаю, что сам того не желая, доставил Вам столько неприятностей. Но я надеюсь, что смогу еще загладить свою вину, если Вы мне позволите, — его смиренный вид был настолько трогательным, что даже мое сердце сжалось.