Джейсон и Каденц - Р. И. Батлер

посмотрел на следы, которые уже зажили, но ее кожа была загорелой от солнца, и они были довольно заметны. Я беспокоился, что ее отец позвонит в полицию. Это было то, что они не проигнорировали бы для меня, ты знаешь это, это было слишком значимым. Я распустил ее конский хвост и сказал, что ты играл с ней, и твои зубы случайно опустились и задели ее кожу. Я сказал ей, что, если ее отец увидит следы и спросит о них, она должна сказать, что упала, играя у своего дома, и оцарапалась о колючий розовый куст сбоку от дома. Я вложил всю свою силу в голос, сказал ей, что это пустяки, и сделал это приказом для нее. Она достаточно волчица, чтобы повиноваться.

— Разве он не может пометить ее снова? Если она была так молода и не понимала, что произошло, почему бы ему просто не освежить ее память? Или пометить ее устно, как ты сделал со мной?

Мать с надеждой посмотрела на отца.

Джейсон хорошо знал эту историю. В школьной столовой отец объявил матери, что она выйдет за него замуж, нравится ей это или нет, а она послала его к черту и уехала. Он преследовал ее, схватил на футбольном поле и пометил. Очевидно, в то время у нее был парень, и он бросил ее немедленно, потому что боялся отца, и она в отместку разбила монтировкой машину его отца. И оставила монтировку на крыльце с бантом. Однако, официальное свидание состоялось всего через день или два. Она сказала, что с самого начала знала, что они созданы друг для друга.

— Потому что в первый раз, когда самец отмечает самку, если самка игнорирует это, самец должен двигаться дальше. Если бы он публично сказал, что они принадлежат друг другу, объявил ее своей парой, а затем отметил ее физически второй раз, как он и должен был, я не смог бы остановить никого от разговора с ней об этом, потому что это было бы общее знание стаи. Это не то, что случилось. И ты не можешь отмечать женщину снова и снова; это будет похоже на принуждение ее к браку по договоренности, связывание ее рук. Словесная метка предназначена для утверждения. Физическая метка предназначена для укрепления связи, а не для того, чтобы заставить.

Его отец сказал то, что знал Джейсон, но идея матери ему понравилась больше.

— Я не могу ее потерять. Просто не могу, — он вздохнул в ладони.

— Тогда исправь это. Разберись с этим и быстро. Прошла всего неделя, а она уже предпочла женщин Джейка Келли, — сказал его отец, и Джейсон кивнул, но как, черт возьми, он мог починить что-то настолько сломанное?

Напряженный и, по крайней мере, такой же несчастный, каким был до разговора с родителями, он покинул их дом и изменился, оставив одежду в куче в лесу. Охотясь, чтобы выпустить пар, он поймал пару вкусных кроликов, а затем ждал за деревьями у ее дома, пока она, наконец, не вошла. Она зевнула, открывая входную дверь, и он острым слухом услышал, как она поднимается по лестнице, со вздохом плюхается на кровать и засыпает. Он улыбнулся про себя, потому что она выглядела так чертовски мило в этом наряде, но он пожалел, что она не надела его для него. Он представил себе, как она дразнит его в этом дерзком наряде, называет ублюдком и с намеком виляет бедрами. У нее было фантастическое тело, и она точно знала, как использовать его в своих интересах.

Когда она крепко уснула, он снова изменился, оделся и отправился домой, чтобы немного отдохнуть, прежде чем отправиться на работу. Он собирался быть рядом с ней постоянно, и он собирался сделать все от него зависящее, чтобы растопить часть льда, которое было воздвигнуто вокруг ее сердца из-за него.

***

Когда он проехал мимо трейлера Майкла на своем мотоцикле, чтобы они могли поехать вместе, Майкл расхохотался. Джейсон позаимствовал у отца комбинезон, что Майкл счел забавным.

— Мужик, да ты на взводе. Мне стыдно быть твоим братом.

Джейсон прислонился к мотоциклу, изобразил удар, от которого Майкл увернулся, а затем ударил его в плечо, когда он этого не ожидал. Майкл выругался.

— Она попросила меня надеть его.

Он пожал плечами, уже подумав, что когда-нибудь он тоже попросит ее надеть что-нибудь для него. Что-то непослушное, вроде того наряда школьницы, но без трусиков. Привееет.

Входная дверь в ее дом была широко распахнута, и он почувствовал запах кофе, как только поднялся на крыльцо. Было около семи, и его с Майклом сопровождали Лайнус и Бо. Все говорили о его комбинезоне, но ему было все равно. К его удивлению и удовольствию, на ней самой был комбинезон. Кухня пахла восхитительно, и не только из-за ее сладкого запаха, но и из-за запаха коричневого сахара и специй. Она вытащила из духовки поднос с липкими булочками и свободной рукой указала на стол.

— Садитесь, ребята. У вас впереди очень длинный день.

Пока она щипцами снимала булочки с подноса, судя по запыленной мукой столешнице — самодельные, он достал из шкафа кружки и поставил кофейник на подставку.

— Очень мило, Джас, — она назвала его прозвищем, которым он только ей позволял себя называть. Она дернула за его комбинезон. — Кто знал, что ты будешь таким… покладистым?

— Я отмечу, что они практичны, и ты их тоже носишь.

Она тоже выглядела восхитительно. На ней был соблазнительный черный спортивный лифчик, комбинезон сидел восхитительно, одна бретелька была расстегнута, так что грудь выглядывала наружу, умоляя, чтобы к ней прикоснулись и поддразнили. Обнаженная кожа, видимая между нижним краем лифчика и комбинезоном, была бледной и безупречной. Она приподняла бровь и подтолкнула его к столу. После того, как Лайнус притащил из столовой стул, они сели за ее маленький столик, и мужчины зарылись в куче липких булочек, пока она пила кофе.

— Ты выглядишь немного уставшей. Тебе было весело прошлой ночью? — спросил Майкл.

— О, да, конечно. Эти девчонки умеют веселиться, — она усмехнулась.

После короткого разговора о клубе под названием «Сверхновая», она встала и отнесла посуду в раковину, чтобы вымыть.

— Краска и все остальное есть в каждой комнате, а в гараже есть пара лестниц.

Джейсон жестом велел ребятам приниматься за работу, подошел к раковине и облокотился на нее, опершись локтем о стойку.

— Ты останешься здесь, верно? То есть, знаю, что сегодня я твой покорный слуга и все такое, но ты же не собираешься просто оставить нас работать, пока