Диагноз: не женат. Дилогия - Александра Шервинская

я чуть не разрыдалась вместе с ним, но сдержалась, подхватила его на руки и, уткнувшись носом в пушистый загривок, пахнущий почему-то плюшевой игрушкой, прошептала:

– Я обязательно найду для тебя рыбку или котлетку, Крис, честное слово! Просто, понимаешь, я, конечно, ведьма, но у меня никогда не было фамильяра, я и не знаю, как с вами обращаться-то…

– Обещаешь? – голосом умирающего лебедя прошептал Крис, бессильно обмякнув у меня в руках. – Не обманешь, Лин? Сегодня рыбку, а завтра котлетку, да?

– Да…Обещаю, – поклялась я со слезами на глазах и чуть не выронила Криса, когда он извернулся в моих руках и, спрыгнув на пол, пошагал в сторону кухни.

– Ну иди, доедай свою отраву, – проворчал он как ни в чём не бывало, подходя к блюдцу с овсянкой. Брезгливо подрагивая усами, ткнулся в неё носом, фыркнул, облизнулся, и в пять секунд стрескал всю кашу, которая была в блюдечке, – Отрава, как есть отрава…Лин, ты больше такого не вари…ты пообещала…

И, пока ошарашенная я соображала, что ответить этому наглому шантажисту, этому лицемерному прохиндею, этой наглой рыжей морде, Крис вышел на крыльцо и улёгся на солнышке.

Но, когда я, придумав гневный обличительный монолог, выскочила вслед за ним, то …промолчала, так как зажмурившийся Крис сидел на верхней ступеньке, напряжённый и сосредоточенный. Маленькая огненно-рыжая кошачья фигурка, казалось, светилась каким-то внутренним сиянием, а шёрстка искрилась. А когда Крис открыл глаза, я увидела, что вертикальные зрачки сузились так, что почти исчезли, а сами глаза напоминают две сияющие золотые монеты.

– Магия… – прошептал Крис, встопорщив шерстку на загривке, – магия…очень сильная…тебя ищет…Лин. Нашла…сюда летит…Очень сильная, но не опасная…

Не успел Крис произнести эти слова, как передо мной словно из воздуха материализовался кленовый лист, превратившийся, стоило мне взять его в руки, в свиток с красной печатью.

– Ого! Императорская печать! – Крис возле моих ног прямо пританцовывал и подпрыгивал от любопытства. – Лин, ну что ты стоишь, открывай скорее!

Я дрожащими руками сломала печать и развернула свиток. Прочитала, потом свернула, завязала верёвочку обратно, даже печать попыталась склеить – не получилось.

– Ну что там, Лин? – Крис, больно царапаясь, пытался по ноге, защищённой только тонкими пижамными брюками, взобраться мне на руки, но у него не получалось. – Я сейчас тебя расцарапаю всю…от любопытства. Ну что ты за ведьма такая бессердечная?

– Крис, это приглашение на Императорский Отбор невест…

– Ого! Ну ничего себе… – Крис всё-таки залез мне на руки, и теперь возбуждённо топтался по ним, царапая меня слегка выпущенными коготками. – Ух ты! Столицу увидим, за императора замуж выйдем…На императорской-то кухне небось котлет – ешь не хочу! И рыбка разная! Красота!

– Да с чего ты взял, шантажист рыжий, что мы собираемся в столицу? И тем более, почему ты вдруг решил, что в моих жизненных планах значится участие в Отборе и знакомство с императором? Тем более – замуж…Мне? Ведьме? Самому-то не смешно, нет?

– Неа, – рыжее мохнатое чудовище удобно устроилось на моих руках, – а чего? Ты симпатичная, раз тебе приглашение прислали, значит, ты императору подходишь, иначе тебя не выбрали бы, сама знаешь.

Это я как раз знала, так как не далее, как на прошлой неделе, в трактире бурно обсуждали предстоящий Отбор и то, какие там будут испытания. Говорили о том, что волшебный Шар Судьбы выберет из лучших семей всей Руалльской империи десять самых подходящих невест для молодого императора Эдуарда, и целый месяц все желающие смогут через видящий камень наблюдать за состязаниями.

В наших Колдунах видящий камень был, но всего один, и тот достаточно старый: он давно без дела пылился в углу парадной горницы в доме старосты Данилы. Ну а что его зря включать: новостей у нас мало, да и не любят селяне зазря дорогую магическую энергию тратить, вот камень и валялся бесхозный.

Я тогда тоже вместе со всеми поахала и поохала по поводу такого интересного события и даже решила, что, пожалуй, помогу оживить видящий камень – на это у меня энергии хватит, а потом просто буду подзаряжать по мере надобности. Интересно же посмотреть, как десять красавиц будут сражаться за сердце Эдуарда II, дай Странник ему здоровья и процветания. Правда, слухи, доходившие до нашей деревеньки о молодом императоре были крайне противоречивыми: говорили, что он красив и образован, но высокомерен, груб с окружающими, а в руках вместо шпаги предпочитает держать бокал с вином. Но людям свойственно ошибаться, тем более на таком удалении от столицы.

Но вот вариант, что я тоже получу приглашение, естественно, никому не мог даже присниться в страшном сне: где я, а где император. И не только территориально – я до вчерашнего дня вообще была самой простой деревенской ведьмочкой…Ну хорошо, не самой простой – всё же растил и воспитывал меня Хорь, который далеко не всегда жил в этой глухомани. Сам он, правда, очень не любил рассказывать о прошлом, но некоторые вещи говорили сами за себя.

Например, я уже лет в десять прекрасно умела пользоваться во время еды ножом и вилкой, знала, как правильно сервировать стол и разбиралась в языке цветов. Зачем Хорь вкладывал в мою девчоночью голову эти знания, я даже не задумывалась: мне просто всегда очень нравилось учиться, порой даже неважно, чему именно.

Одевалась я опять же не так, как все мои ровесницы, и ярким сарафанам предпочитала удобные брючки и рубашки, хотя и красивые платья носила с удовольствием. Селяне неодобрительно косились, но так как вреда от этого не было никакого, то особо и не ворчали: мало ли у кого какая придурь. Михай вон одну и ту же шляпу носит и в июльское пекло, и в февральский мороз – и ничего, только уши отморозил. Так это ж его уши – чего хочет, то с ними и делает.

Я уже много раз убеждалась, что слухи имеют обыкновение распространяться со скоростью, во много раз превышающей все мыслимые и немыслимые пределы. Не успела я прочитать приглашение, как увидела Марьяну, идущую в сторону нашего с Хорём дома решительным шагом. Мысль спрятаться в доме мелькнула и исчезла – эта женщина найдёт что угодно и где угодно. От неё, как от чумы или холеры, спрятаться невозможно – можно только попытаться пережить.

– Доброго тебе утречка, Розочка, – с пугающей нежностью пропела Марьяна, останавливаясь возле крыльца и с тайным осуждением глядя на мою весёленькую пижамку в ярких мухоморчиках, – говорят, ты в столицу едешь?

– Кто говорит? – обречённо поинтересовалась я, понимая, что разговора не избежать.

– Да все говорят, – махнула