Мама для Совенка. Путь огня. Часть 3 - Екатерина Александровна Боброва

положено истинной дочери Асмаса: скромно, с достоинством и уважением к королевской особе.

Харт перешел к практической части. Первое время Софрана завороженно смотрела на огонь, и он поспешил поздравить себя с успешной тренировкой, когда началось… Созданное им пламя ало-золотым шаром рвануло к девушке. Он едва успел вернуть его под контроль, как Софрана с неожиданной силой проломила защиту, растеряв и скромность, и уважение к принцу. И когда он спешно, ощущая легкую панику, погасил пламя, тут же создала свое. Теперь уже перехватывать контроль пришлось ему.

Некоторое время они тягались друг с другом, и в зале то гасли, то вспыхивали сгустки пламени. Харт уже подумывал – не вырубить ли ученицу ментальным ударом, но решил, что сдаваться рано. Если брат прав, и это острый период, то его нужно преодолеть или попробовать переключить внимание на что-то другое.

- Софрана, слушайте меня внимательно.

Девушка замотала головой, в глазах заплескались отсветы пламени.

- Девятиликий, как вы собираетесь экзамены сдавать? Да вас от одного вида пламени корежит, как моряка от бутылки «Огневухи». Ладно, попробуем проверенный способ.

И он крепко обхватил забрыкавшуюся девушку, прижал, нашел губы и впился в них жестким поцелуем. Софрана напряглась, дернулась раз, другой и затихла, расслабилась, а он продолжал целовать, не в силах остановиться. Давно уже зал погрузился в темноту, не вспыхивало больше пламя, а он никак не мог заставить себя оторваться от сладких губ.

И только когда воздуха стало не хватать, туман в голове чуть рассеялся, он с сожалением отстранился, однако объятия не разжал, продолжая прижимать девушку к себе. Та стояла, спрятав лицо у него на груди.

- Вы специально, да? – спросила обвиняюще. – Подстроили так, чтобы меня поцеловать?

Харт вздохнул. Женщины… У нее огнезависимость, а она о поцелуях думает. С другой стороны, пусть лучше о поцелуях, чем о пламени.

- Если потребуется, - постарался, чтобы голос звучал строго, - я вас с собой в постель уложу. А вы выбирайте – или мы продолжаем тренировки, и вы поступаете в академию, или становитесь моей женой, если вам не удастся взять под контроль пламя.

- Но ведь такого не было, - горестно всхлипнула Софрана, - а сейчас я словно схожу с ума, когда вижу пламя.

- Расскажите мне, что вы знаете о стихиях, - потребовал Харт. В принципе, ему было все равно, что спросить у Софраны – главное отвлечь от мыслей об одержимости или об истерики, которая явно готовилась начаться.

- Стихия просыпается первой, часто не одна, а две, реже три, - послушно начала отвечать подрагивающим голосом Софрана, - одна доминирующая, остальные слабее. И только потом формируется основная магия. Последними проявляются целительская или ментальная магии. Поэтому у женщин с даром огня основная магия редко развита, так как дар сдерживают разными способами.

- Все верно, - подтвердил Харт, успокаивающе поглаживая девушку по спине. Мелкая дрожь, которая ощущалась под пальцами, потихоньку сходила на нет, - но дар огня не однороден. Он различается по силе, по направленности. Кому-то легче дается работа с духами огня, кто-то предпочитает опосредованное воздействие на предметы в кузне, а кое-кто силен в боевой магии. Но вы сумели удивить нас всех. Вы действительно способны войти в пламя и не обгореть. Вы просто впитаете его в себя.

- Как это? – тихо спросила Софрана.

- Давно утраченное умение предков. Поэтому я не просто позволяю, а поддерживаю ваше желание учиться. Только для этого вы должны взять свой дар под контроль. Согласитесь, несколько неудобно сходить с ума от любого магически созданного пламени.

Софрана отстранилась, и он нехотя позволил ей это. Вытерла глаза. Решительно вздернула подбородок.

- Клянусь пламенем, я справлюсь.

Он и не сомневался. Упрямства этой девице было не занимать. Главное, держать процесс обучения под личным контролем. Отец только перевел дух после отбытия ассары в академию, и его точно не обрадует новая угроза для безопасности дворца.

Безмолвные еще вчера получили инструкции на этот счет, а сам Харт внес Софрану в список членов королевской семьи. Пусть несколько преждевременно, но зато так он обеспечит круглосуточный присмотр за девицей. А с отцом… он договорится. Позже.

Софрана не знала злиться или радоваться. Редкий дар, умение поглощать пламя – о таком она даже мечтать не смела, но сложность с контролем вымораживала, а уж их уроки с высочеством…

- Он специально, - проговорила, глядя на портрет основателя Асмаса. Сама не заметив как, она завернула в Восточную галерею и теперь неспешно прогуливалась среди портретов королевской семьи. Кроме праздников здесь почти всегда было тихо.

Остановилась напротив картины «Извержение Тихони». Насыщенные светом краски недавно вошли в моду, но успели добраться и сюда. Чтобы не мешать замыслу художника, свет в этой части галереи был приглушен, и по полу от картины бежали алые всполохи.

Софрана смотрела на мастерски изображенное извержение, на желто-ало-багряные потоки, разрезающие склоны вулкана на фоне ночного неба и ощущала, как внутри бушует лава гнева.

- Он просто пользуется мной! – бросила обвинение картине. В раздражении топнула ногой, вспомнив наглое: «На каждую попытку поглотить пламя я вас целую».

С поцелуями еще можно было смириться, если бы они не были такими… Опустошающими. Вызывающими сладкую дрожь в теле. Мучающими. Пробуждающими желание. После них в голове был сплошной туман, и с каждым разом собственное упрямство казалось все более глупым. А какие сны потом снились…

Да что там говорить! Софрана держалась из последних сил исключительно мыслями об ассаре. Знала, как будет жалеть, если откажется от академии.

Предать ассару из-за поцелуев?! И сжав зубы твердила: «Нет». Собирала волю в кулак – она дочь Асмаса, и запрещала себе думать о пламени. Вот оно. Горит. Ну и пусть себе горит. Оно не должно манить или волновать.

Потихоньку начинало получаться. Поцелуев становилось все меньше, контроля больше. Только вот высочество не выглядел радостным от ее успехов.

Этим утром в приемную зашел брат. Посмотрел мрачно. Бросил недовольный взгляд на помощника Харта. Поджал губы на папку в ее руках, на кристаллы, разложенные на столе. Поморщился при виде учебников и справочников – Софрана использовала каждый перерыв, чтобы освежить память. Кошмар, где она стоит перед комиссией, обливаясь холодным потом и не знает ответ на вопрос, преследовал ее уже вторую ночь. С кошмаром Софрана боролась успокаивающим отваром и усиленной атакой на гранит науки.

Литрак, сославшись на дела, деликатно удалился,