Издержки дипломатии - Дарья Андреевна Кузнецова

словно создан для этой службы. Он старше меня лет на двадцать, и, когда я только приехала в Кулаб-тан, занимал именно эту должность. Более серьёзной карьеры с тех пор не сделал, но как будто и не стремился к ней. Меня это всегда немного пугало, но ему на самом деле нравилось обговаривать всякие мелочи вроде правильного подбора цвета салфеток на дипломатическом обеде, тонкостей расстановки стульев и посекундного хронометража встреч.

Дверь в комнату отдыха охраны была приоткрыта, и оттуда тихо бубнила трещалка. Кажется, читали по ролям какую-то пьесу. Это сравнительно недавнее изобретение обещало со временем занять свою нишу в качестве средства связи, но пока нашло гражданское применение: через специальный артефакт транслировали музыку, новости и прочее, а трещалкой «широковещательную систему» называли из-за тихого потрескивания, которым сопровождались все передачи. В Кулаб-тане, правда, есть одна-единственная линия, которая не отличается разнообразием и яркостью репертуара, но охрана слушает у себя в каморке – им нравится.

– Доброе утро, – поприветствовала я всех. - В честь чего собрание? Табиба?

– Девочка хочeт пойти с нами, – спокойно ответил Мунир, а предмет обсуждения потупился, с крайне благообразным видом сложив ладошки поверх строгой юбки. Сама скромность, ну ты подумай!

– И с какой целью? - хмыкнула я. – А главное, зачем она нам там нужна?

– Не будь так строга к девочке, ей же интересно. Пусть осваивается, надо же ей привыкать.

– А язык она уже выучила? – насмешливо фыркнула я. – Ладно, пойдём, всё веселее. Только держи её подальше от эльфов.

Табиба не сдержала облегчённого вздоха – явно боялась, что я разверну её обратно. Стоило бы конечно, всё-таки не развлекаться идём. Но если она даже Мунира уболтала, то – заслужила. К тому же, он отчасти прав, ей надо привыкать, хотя бы даже к местным лицам и архитектуре.

– Ярая, а можно я спрошу? - неуверенно начала она, когда мы вышли на улицу. И продолжила, дождавшись моего поощрительного кивка. - Α почему визит министра не отменили? Тут же опасно, а вдруг случится что?..

– Ты как спросишь, - пробормотала я, качнув головой, а Мунир рядом усмехнулся.

– Хороший же вопрос.

– Да хороший он хороший, но на полчаса. А ты как думаешь?

– Я себе всю голову уже сломала! – охотно призналась Табиба. – Я плохо понимаю, что на самом деле тут происходит, но понятно же, что нынешнее правительство посажено эльфами. А мы ведь с ними не то чтобы враги, но, скорее, соперники… Мы что, будем поддерживать эльфийское правительство в этой гражданской войне? Оно конечно лучше террористов и бандитов… Наверное. Но они же на эльфов работают! А с другой стороны, если местные всё-таки разберутся с мятежом, всё равно придётся работать с ними...

– Восемнадцать к одному, что с «Бaйталой» они не справятся, – насмешливо вставил Мунир. – И это я им еще польстил.

– Тогда я вообще ничего не понимаю! Зачем разговаривать с теми, кого скоро сместят?!

– Вот и эльфы тоже задаются этим вопросом, – еще немного поддразнила я, но сжалилась. - На самом деле, всё просто. Даже если правительство сменится, не обязательно оно сменится целиком, до последнего шайтара. Несмотря на все усилия эльфов выдавить из Совета оппозицию, в местных слишком сильна неприязнь к ушастым, и многие искренне их ненавидят, пусть и улыбаются в лицо. Разумно сыграть именно на этом и дать понять нужным нам шайтарам, что они могут рассчитывать на поддержку Орды в дальнейшем.

– Так это даже логично выглядит, - рассеянно кивнула Табиба. – Но я никогда не привыкну, что мы официально как будто поддерживаем эльфов!

– Значит, никогда не станешь дипломатом, – спокойно ответила я.

Стажёрка обиженно надулась, явно услышав это не впервые, а я продолжила. - Можно сколь угодно люто ненавидеть собеседника, но показать это ты не имеешь права. Теряет лицо и проигрывает тот, кто поддаётся эмоциям.

– Неужели без лицемерия не обойтись?

– Скорее, без лицедейства, – с усмешкой вставил Мунир. Его явно забавляла юношеская горячность стажёрки.

– Необязательно. Не демонстрировать ненависти – не значит демонстрировать любовь. Для нас придумали прекрасное оружие: формальная вежливость. Если не владеешь искусством иронии, как наш министр, просто не давай собеседнику понять, что ты о нём думаешь на самом деле – ни хорошего, ни плохого. Ну неужели вам всё это не рассказывали?

– Да рассказывали, конечно, - страдальчески вздохнула она.

– А следующим поколениям будут про этот визит рассказывать, - со смешком сказала я и попыталась приободрить девушку: – Держи уши торчком, на твоих глазах творится история! Это же очень красиво. Мы даём понять, что Орде не страшны здешние распри и лично наш министр показывает себя настоящим орком, презирающим опасность. Кроме того, мы официально поддерживаем игру эльфов во «всё идёт по плану Нового Αбалона» и демонстрируем им мирные намерения. И под этим всем – решаем собственные задачи. По- моему, красивый ход. Не удивлюсь, если визит специально подгадали к этому позорному эльфийскому бегству, аналитики с гадальцами в нашем департаменте не зря пьют свой кумыс.

Наши западные соседи к предсказаниям всегда относились скептически. Их можно понять, потому что общая магия не имеет ничего общего с видением будущего, а видовые таланты у людей, эльфов и прочих народов, не связанных с троллями, совсем иные. Гадалки и гадатели там тоже существуют, но это смесь знания психологии и шарлатанства. Иное дело – гадальцы и гадалицы, которые даже называются иначе. Это грань шаманского дара и в общем-то достаточно точная наука, примерно, как теория вероятности. И хороший гадалец, да еще с поддержкой серьёзного аналитического отдела, отбирающего для него существенную информацию, выдаёт очень точные прогнозы с указанием точек ветвления. Тут, конечно, есть свои тонкости, потому что настолько хороших гадальцев мало, а уж тем более – тех, кто достоин полного доверия. Но сейчас, под руководством Тайлара Морская Гладь, команда у нас в министерстве собралась отличная. Не знаю подробностей, но они даже, говорят, для разведки что-то там высчитывают в порядке помощи дружественному ведомству.

Табиба после моих слов заметно оживилась. Правда, подозреваю, сильнее всего её взбодрила не собственная причастность к вершению истории, а «позорное эльфийское бегство» и мысль о том, что мы тут побеждаем, а ушастые – проигрывают.

Нет, надо что-то с этим её юношеским эльфоненавистничеством делать. Хуже нет, чем вот такая слепая злость на каких-то разумных просто по признаку принадлежности