Порочные Фейри - Каролайн Пекхам

нужно было быть рядом со всеми, даже грозы и бури было недостаточно. Мне нужна была мамина еда в моем желудке, мои братья, сестры и Розалия рядом со мной.

Я любил свою стаю в Академии. Они тоже были семьей, но ничто не могло сравниться с той связью с фейри, с которыми я вырос под этой крышей.

Припарковавшись у восточного виноградника, я прошел по пыльному подъезду и скинул сапоги на крыльце. Мама отхлестала бы меня по уху, если бы я испачкал грязью ее полы.

Я направился внутрь, ухмыляясь, когда услышал грохот шагов по половицам наверху.

Все мои братья и сестры боролись за то, чтобы быть впереди, когда они спускались по лестнице, и я заметил позади них Розали с блеском в глазах. Она перепрыгнула через перила на самом верху лестницы, приземлилась в приседе и помчалась ко мне, опередив их всех. Я сжал ее в объятиях за секунду до того, как мои братья и сестры столкнулись с нами.

— Ты снова стал выше, fratello (п.п. брат)! — воскликнул Лука, вставая на цыпочки и меряясь со мной силами.

— Я тренировался, видишь? — Иван напряг мускулы, и я усмехнулся.

— Хорошо выглядишь, — прокомментировал я. — Но ты еще не совсем Дракон.

Иван жалобно завыл, и Розали ударила его локтем в брюхо. — Он пукает без остановки с тех пор, как сел на диету Фаэто, — сетовала она. — Скажи ему, чтобы он прекратил, Данте.

— Слушайся Розали, — сказал я Ивану с ухмылкой. — Или тебе придется спать во дворе.

— Пойдемте, ужин готов, — позвала мама, появляясь из столовой с фартуком на талии и выбившимися из косы волосами. — О, Dolce Drago, ты снова вырос!

— Я же говорил тебе, — сказал Лука, сложив руки и наклонив голову ко мне.

— Он теперь выше папы, — сказала Кристина.

— Он уже несколько месяцев выше папы, — Габриэлла закатила глаза.

Они все двигались вокруг меня, прижимаясь ко мне, когда я направлялся к маме. Я притянул ее к себе и поцеловал в каждую щеку. — Ты выглядишь взволнованной, мама. Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Ничего не нужно делать. Все готово, — она похлопала меня по рукам, затем взялась за подбородок, изучая мое лицо, словно ища на нем частички грязи. Я усмехнулся, получив ее одобрение, и она отпустила меня. — Я скучала по тебе, mio ragazzo (п.п. мой мальчик).

— Я скучал по тебе еще больше. — Я последовал за ней в столовую, и все повалились на пол, чтобы занять место рядом со мной. На столе было много еды, и мне хотелось откусить от всего. Мама превзошла саму себя. Здесь были все виды пасты, которые я только мог себе представить, а также огромная пицца маргарита и большая миска салата.

Иван опустился справа от меня, а Лука — слева за полсекунды до того, как Розали опрокинула его стул назад, так что он упал на пол. Она с рычанием подняла его, через секунду поправила стул и опустилась рядом со мной с широкой улыбкой.

— Много проблем в последнее время, Роза? — спросил я, и она озорно усмехнулась, когда Лука отодвинулся, ворча себе под нос.

— Совсем никаких, — мило ответила она.

Кристина стукнула кулаком по столу, безудержно смеясь. — Мама поймала ее в дымоходе только сегодня утром. Ты была вся в саже, Роза, — все завыли от смеха, и Розалия присоединилась к ним, поймав мой взгляд.

— Приятно слышать. Если ты начнешь вести себя хорошо, я буду очень разочарован, — сказал я себе под нос, и она бросила на меня дикий взгляд, который говорил о том, что мне не стоит беспокоиться об этом.

— Sì, dalle stelle, Розали (п.п. Да клянусь звездами) — в отчаянии сказала мама, опускаясь в кресло во главе стола. Оно предназначалось для Альфы, но я никогда не позволял маме сидеть где-либо, кроме него. Может, я и был главой нашей стаи, но она была главой нашей семьи. — Однажды ты доведешь меня до сердечного приступа, и тогда кто вытащит тебя из дымохода с помощью магии?

— Я это сделаю, когда пробужусь, — сказала Габриэлла, гордо ухмыляясь. Она была самой умной из моих братьев и сестер, и я знал, что она получит место в Авроре. Она была создана для школы. Я не думаю, что она когда-либо получала в классе что-либо ниже пятерки.

Мы уплетали пир, который накрыла для нас мама, и вскоре мой живот вздулся, а беспокойство значительно уменьшилось. Я знал, что сегодня речь пойдет не только о семье. Мы должны были обсудить Клан. И самое главное — Феликса. Я просто не хотел, чтобы этот момент покоя был нарушен, но когда мы все перебрали десерта и совместными усилиями убрали все тарелки, время почти вышло. Часы пробили восемь, и до звонка в дверь оставалось еще несколько минут.

Мама впустила моих тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер. Почти весь Клан Оскура вошел в нашу столовую, целуя всех в щеки и обнимая друг друга. Я подождал, пока комната заполнится, и замолчал, прежде чем испортить всем настроение тем, что нужно было обсудить.

Было несколько человек, которых здесь не было. И их отсутствие говорило громко и ясно, возвещая о предательстве всех нас.

Я переглянулся с мамой, когда мы снова расселись за столом. Лука и Иван боролись на полу, а Розали судила их.

— Давайте, садитесь, — позвал я, и они тут же откликнулись, вскочив на ноги, чтобы присоединиться ко всем. Я поднялся со стула так, чтобы все могли меня видеть, и сотня встревоженных глаз обратилась в мою сторону. — Сегодня нескольких из наших отсутствуют. На это есть две причины, — мое сердце тяжело упало, и выражения всех лиц стали серьезными. — Как вы знаете, Феликс предал нас, и другие покинули нас, чтобы объединиться с ним против нас. В ночь, когда Братство напали, мы также потеряли несколько человек из нашего Клана.

Многие члены моей семьи начали хныкать, их боль эхом разносилась по комнате.

— Феликс пытался убить меня той ночью, но это был не единственный мой танец со смертью.

— Что ты имеешь в виду, Dolce Drago? — спросила мама.

Я наклонил голову. Я не сказал