Истинная кровь (СИ) - Марина Светлая

- Не иначе бесы в тех странах живут, - заявила она, плюнула и перекрестилась. – Хотя и в нашего короля они, похоже, вселились. Женился-то на полоумной! Так она хоть тихая. Подумаешь, временами говорит странно, вроде как не по-нашему. Но ведь король-то подле нее на людей кидаться стал! А сегодня так и вовсе – я ему письмо от Ее Светлости принесла, а он меня прогнал. И едва не пригрозил и вовсе из замка выгнать! Ох, наварю я ему овса на завтрак, будет знать! Королева говорит – полезно! Совсем горе королевству!

Паулюс громко расхохотался.

- Нет, Барбара, бесы там не живут. Хотя овес едят. Не знаю, полезно ли, но вкусно, - неожиданно затих и вздохнул, вспомнив про Лиз. И так грустно ему стало. За каким дьяволом он искал этот проклятый виноградник! – А с чего это ты вдруг курьером стала?

Барбара с ужасом взглянула на Паулюса. Тот тряхнул головой и поправился:

- Ну, посыльным. Письма королю носишь…

Барбара выдохнула, взяла из рук брата Паулюса чашу и сделала несколько жадных глотков.

- Да, видать, больше некому! Пажей распугали всех. Герольды чуть ли не под тронами прячутся. Ходят все на цыпочках. Королева, чуть что, так в слезы. Наследника они ждут!

Глаза бывшего святого брата округлились.

- Наследника, говоришь? – усмехнулся он. – Какая нудятина!

- Бог с тобой, святой брат, что ты такое говоришь? – в ужасе воскликнула старая Барбара. – Совсем умом повредился? Одежды срамные, речи нездешние!

Она бросилась к кувшину с медом, который только-только отняла у него. Налила в чашу и подала Паулюсу.

- Вот, лечись. А то придет месье Андреас, а у него лечение похуже будет. Королева сказала, что и на «поушешный выстрел» его к себе не подпустит, когда придет пора разродиться. Брат Паулюс, а ты знаешь, что такое поушешный выстрел?

- Нет, Барбара, не знаю, - задумчиво сказал Поль. «Может, и впрямь королева не в себе…», - подумал он и вслух продолжил: – Я пока еще немного знаю. За мед спасибо, вкусный он у тебя! Лакомство божественное, Ignosce mihi, Domine! Так ты говоришь, нашелся тот, кто венчание провел. И что же? Его в моей комнате поселили?

- Брату Ницетасу комната твоя не понравилась. Говорил, что слишком тесная да темная. Так что никто там не жил. И вещи так там и лежат – как раз пойдешь, облачишься в одежду, сообразную сану. Единственное, брат Ницетас на венчание короля и королевы одолжил твою праздничную сутану, дескать, она наряднее, чем та, что он привез из обители. И, сдается мне, так и не вернул.

- Жаль. Хорошая была сутана. Ну, пойду я. Переодеться надо. Права ты.

И Паулюс с кислой миной побрел из кухни, где оставались любезные его сердцу шабли и мед. Однако не успел он дойти до порога, как столкнулся с пышнотелой женщиной, держащей на руках младенца. Младенцу было около полугода. И, едва завидев Паулюса, он сжал свои крохотные кулачки, закряхтел и стукнул женщину по лбу.

- Ваша Светлость, что ж вы балуетесь? – взвизгнула она и жалобно посмотрела на Барбару.

- Забавляется юный маркиз, - с улыбкой сказала кухарка.

Паулюс подпрыгнул. И, кажется, даже протрезвел. Немного.

- Какой еще... юный маркиз? – недоуменно спросил он у женщин.

- Ты, что же, брат Паулюс, не знал даже, что у трубадура, который маркизом де Конфьяном оказался, сын есть? – изумленно спросила Барбара. – Что ж это за такие дальние страны, что туда вести из Трезмона не доходят? Про свадьбу не знал, про наследника Его Светлости – тоже. А ведь вы ж, помнится, с мессиром Сержем приятелями были, столько выпили вместе!

Святой брат издал странный звук, явно означавший, что ничего из перечисленного кухаркой он не знал, а Серж еще обязательно ему ответит, почему держал его, своего друга, в неведении относительно сына. Паулюс с любопытством взглянул на ребенка.

- А ведь похож-то как!

- Еще б не похож, - мечтательно проговорила кормилица. – Сразу видать породу!

Породистый младенец недоверчиво окинул взглядом молодую женщину и, что есть духу, завопил.

- Ваша Светлость, Ваша Светлость! Что же вы? – запричитала та. – Мать с утра не в духе, он и плачет. Чувствует, бедняжечка.

- А как по мне, так он попросту голодный, - жизнерадостно заявила Барбара. – А мамаша его – сущая ведьма! Клянусь памятью своей кузины Никталь – тоже с бесами водилась, покуда они ее к себе не прибрали. Старая