Айви Девлин - Красная луна

Я пошла в другой конец комнаты и встала рядом с Кирстой. Принялась устанавливать мольберт. Она посмотрела на меня и заметила, что у меня трясутся руки. Кирста молча помогла мне, и у меня в душе зародилось желание поговорить с ней. Ведь это она рассказала мне легенду, которую так усердно постарался опровергнуть мой отец. Может, она поймет.

Но нет. Я была уверена в том, что из этого ничего не выйдет. И Бен тоже это понимал.

Даже стоя в противоположном углу класса, я могла читать его мысли — настолько мощным был заряд. Он сгорал от желания.

Я почувствовала, что раскраснелась, и уставилась на вечноумирающие яблоки, которые мы рисовали до сих пор.

Кажется, это был самый длинный урок в моей жизни, и, когда наконец зазвонил звонок, я пулей вылетела из класса. На меня смотрели, но это меня не остановило.

Сделала я это потому, что, если бы я задержалась хоть на секунду, я бы подошла к Бену. Несмотря на все, что выяснила о нем, несмотря на то, что о той ночи я ничего не помнила — кроме серебристой вспышки, — все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я к нему испытывала.

Даже после всего прочитанного в Интернете сердце говорило мне, что Бен — это Бен. Но, с другой стороны, прежде сердце было уверено, что мои родители будут всегда рядом.

Я решила не доверять ему, поэтому выбежала из школы, забыв о том, что надо убрать вещи в шкафчик, сделать домашнее задание и все остальное, из чего состояла моя жизнь, и принялась разыскивать машину Рене.

Так и не найдя ее, я побежала по тротуару.

И налетела на Луиса, двоюродного деда Бена.

15

— Эйвери, — сказал он, когда я отлетела от него — в прямом смысле: он хотя и был стариком, морщинистым и седым, тело у него оказалось очень мускулистое. — Сочувствую тебе по поводу родителей.

— Спасибо, — на автомате ответила я, уставившись на него. Он был родственником Бена. Значит ли это, что он такой же? Как Бен?

— Ты познакомилась с моим внуком, — проговорил он очень мягко. — Насколько я понимаю, ты увидела в нем что-то такое, что большинство людей не замечает. Но это не то, что ты подумала. Бен точно такой же, как и ты. Поразмысли над этим, и ты увидишь. — Голос его звучал все так же мягко, успокаивающе. Он как бы обволакивал меня, заставляя поверить в сказанные слова. — Помни, Бен такой же, как и ты, как и все остальные.

— Нет, не такой, — возразила я, и Луис уставился на меня. Глаза у него были темные, карие, но в них были прожилки другого цвета. Серебристого.

Я вздрогнула, удостоверившись, что они одинаковые.

— Вы тоже такой, как Бен, да?

— Что ж, — ответил Луис, пристально глядя на меня, — Бен сказал, что если я буду разговаривать с тобой, как с остальными, ты не станешь слушать. Твои сердце и разум остаются чисты, что бы тебе ни сказали, да?

— Вы не ответили на мой вопрос.

— А надо?

Я посмотрела на него.

— Нет, — наконец сказала я.

Луис улыбнулся. У него были ровные белые зубы. Они не казались страшными, но мне в них увиделось что-то нечеловеческое. Вообще в нем.

— Кроме вас, у Бена родственников нет?

— Да, сейчас, — начал Луис, — такие, как мы, в опасности. Отец Бена старался ее избежать, но не смог.

— И тут он тоже в опасности?

— Он считал, что нет, надеялся, что положение дел не изменится. Наверное, стоит оставить этот разговор.

— Хорошо. А может, скажете, кто убил моих родителей?

— Какая-то злая сила, — ответил он после паузы. — Непонятная сила, но от нее остались кое-какие следы. И ей, чем бы она ни была, нужен лес, но она хочет не сохранить его, а уничтожить.

— А не вы?

— Нет.

— Вы могли бы найти убийцу моих родителей и остановить его?

Луис медленно покачал головой:

— Я очень стар и долго жил один. Жизнь во многом прошла мимо, и это был мой выбор. Я не могу остановить того, кому нужен лес. Я эту силу не понимаю. Но ты, Эйвери, можешь, и поэтому ты должна быть осторожна. Ты понимаешь лес как мало кто другой. Видишь его таким, какой он есть, а он видит тебя. В тебе есть сила, а зло как раз за этим и охотится.

— Сила? — Я чуть не рассмеялась. Мне семнадцать лет, мои родители умерли, а моя жизнь… Я весь урок заставляла себя сдерживаться, чтобы не подойти к Бену, который был наполовину волком. Никакой силы у меня не было. Я не помнила, кто убил моих родителей, и меня тянуло к какому-то мифическому существу. Которого вообще не должно было быть.

— Сила, да, — ответил Луис. — Однажды, много лет назад, я знал похожую на тебя женщину, но она не хотела… Все, замолкаю. Сюда идет Бен.

— Погодите. Что это за сила, если она у меня действительно есть? И почему я ничего не могла поделать, когда погибали мои родители?

— Не знаю. Лес — мой дом, но своего сердца он мне не раскрывает. Мне известно лишь то, что у Вудлейкского леса есть связь с чем-то более древним, чем кто-либо из живущих в нем, и что это нечто присутствует в тебе.

— Это мне ни о чем не говорит.

— Извини, — сказал он, — но кто ты такая и кем станешь — решать тебе, и это придется сделать довольно скоро. Но Бен… Бен не должен при этом пострадать. Ты не можешь допустить того, чтобы он погиб за тебя.

— Не погибнет, — ошеломленно ответила я, и Луис посмотрел на меня.

— Может, — возразил он. — Я не часто прошу о чем-то, но сейчас просто вынужден это сделать. Отпусти Бена. Перестань о нем думать.

— Погодите-ка. Я этого не просила. Он со мной заговорил, он…

— Я понимаю, что это несправедливо, — продолжал Луис, — но ты видела нечто совершенно ужасное, и я не хочу, чтобы эта сила зла забрала Бена.

Сказанное Луисом отнюдь не помогло мне почувствовать какую-либо уверенность в собственном будущем.

— Значит, вы хотите, чтобы я больше не думала о Бене. И, помимо этого, вы знаете, что что-то хочет меня убить, но понятия не имеете, что именно?

— Мне очень жаль, что я больше ничем не могу быть тебе полезен. Но отпустить Бена будет не так сложно, как тебе кажется. Люди забывают… — Он сглотнул. — Они забывают быстрее, чем другие существа.

Я уставилась на него:

— Вы сказали, что знали кого-то, похожего на меня. Кто это? Что с ней случилось? Она умерла?

— Нет, она предпочла забыть то, что видела. То, чем она являлась. — В его голосе прозвучала боль.

— Эйвери? — услышала я из-за спины. — Луис? — Второе имя было произнесено более низким и недовольным голосом. — Я вижу, она расстроена. Что ты ей сказал?

— Только правду, — ответил он. — Нам пора идти.

— Но…

— Бен, — обратился к нему Луис, и в его голосе прозвучала мольба. Любовь. И страх.