Волчий дурман. Не моя луна - Елена Синякова

— Прости, я не хотела тебя будить, — неожиданно раздался мягкий девичий голосок, и я распахнула глаза, увидев на постели рядом с собой девочку с красивыми темными глазами.

Я знала, кто это.

Младшая сестра Килана и Катрины — Кирти.

Ей было восемь лет.

Боже, я столько знала о семье Килана, что сейчас мне было даже неловко!

Всю свою жизнь я следила за ним, с любовью и огромной нежностью собирая по крупицам всё, что только могла услышать из разговоров друзей папы, слов самого дяди Калиба, когда он приезжал к нам погостить, или из интернета.

Тогда мне казалось это естественным и правильным, ведь я должна была стать частью этой семьи. Я хотела этого больше всего на свете и старалась всеми силами быть такой, чтобы моя новая семья могла мной гордиться.

Я обожала дядю Калиба за его добрые глаза, за его искренний смех и за то, что он любил моего отца, несмотря на то что по статусу тот был значительно ниже самого Калиба.

Они служили вместе.

Прошли через многое и до последних дней жизни папы сохранили верность своей дружбе.

Дядя Калиб был рядом в самые тяжелые дни болезни папы, поддерживая не только его, но и меня… И он взял на себя организацию похорон, когда папы не стало.

Они держались крепко за руки до последнего вздоха папы.

Я знала, что никогда не забуду, как дядя Калиб рыдал на могиле отца.

Как дрожали его руки и голос, когда его попросили сказать последние слова.

Как он проговорил, что думал, будто не будет боли сильнее, чем после смерти его дорогой жены.

О такой дружбе можно было только мечтать.

Килан был старшим ребенком в семье дяди Калиба.

Высоченный (почти два метра!), чертовски обаятельный, с шикарной улыбкой и большими глазищами — в любой компании и на любом снимке Килан становился центром всех взглядов и притяжения.

Наглый, харизматичный и уверенный в себе, он и меня покорил с первого взгляда, даже когда мне было всего лишь семь лет.

Кажется, я влюбилась в него сразу же, как только увидела на фото — с иссиня-черной челкой, которая свисала на эти обжигающие глазища, в которых запросто можно было утонуть.

Не знаю, почему меня никогда не настораживало, что каждый год дядя Калиб приезжал к нам в гости один.

А ведь должно было.

Может, сейчас мое сердце не было бы разбито, а жизнь растоптана.

Пока Килан служил в армии, не проходило и часа, чтобы я не молилась за него.

Чтобы он вернулся живым и невредимым.

Он вернулся. Живым.

Но папа долго не говорил мне, что после службы в горячих точках у Килана были психологические проблемы, которые не смогли решить сразу.

Со временем и это решилось, и мне казалось, что снова всё идет хорошо.

Какой же глупой и наивной я была, когда видела на очередном фото на странице в «Инстаграме» своего красивого жениха в компании кучи девушек.

Я убеждала себя в том, что это всего лишь знакомые и, скорее всего, так развлекаются его друзья, которых я не знала лично, но каждого знала по тем же многочисленным фото.

Все они были золотой волчьей молодежью.

И тогда мне казалось, что я смогу стать им ровней и вписаться в эту хоть и загульную, но явно дружную компанию.

Первой младшей сестрой Килана была Катрина.

Она была младше на пару лет.

Такая же эффектная и красивая, как ее брат, — с черными волосами и невероятными черными глазами. Не настолько высокая, как брат, но изящная и стройная, словно пантера.

На первый взгляд она создавала впечатление довольно высокомерной и знающей себе цену особы. На фотографиях в том же знаменитом волчьем клубе, куда не пускали людей, Катрина появлялась редко, но если и была, то не заметить ее было просто невозможно.

Правда, она никогда не улыбалась и выглядела строго и холодно.

Наверное, поэтому я немного опасалась Катрины, хотя и любила ее всей душой.

В отличие от озорного и неугомонного брата, она казалась строгой и очень здравомыслящей. И это мне очень нравилось.

Дядя Калиб рассказывал, что Катрина очень сильна в точных науках и хотела в свое время стать ученым. Впрочем, заучкой девушка совсем не была — выглядела всегда стильно и подчеркнуто сексуально. А еще обожала красную помаду.

Кирти была самой младшей в семье Блэкхаус.

Но самой милой и нежной.

Возможно, она была еще слишком маленькой, но в ее глазах не было ни этого озорства и желания делать всё наперекор, какие были в Килане. Не было холода и отрешенности, как у Катрины.

Дядя Калиб любил повторять, что она копия его погибшей жены, которая умерла при родах, когда родилась крошка Кирти, словно ее душа перешла дочери. Как и многие черты внешности.

Даже в том, как сидела девочка сейчас, было столько изящества и душевного благородства, что сердце наполнялось теплом и светом от ее присутствия рядом.

Однажды дядя Калиб был очень расстроен, когда приезжал к нам домой.

Он рассказывал папе о том, что кто-то из его помощников на кухне шептались о смерти его супруги, упомянув, что если бы она не родила Кирти, то была бы жива. Девочка услышала это и потеряла покой… С тех пор малышку мучили кошмары, а если она засыпала, то просыпалась в слезах. Она стала винить себя в смерти мамы, что было просто ужасно.

Конечно же, тех помощников наказали и уволили. Мэгги даже поколотила их, однако вернуть время вспять и стереть страшные слова из это миленькой головки уже было невозможно.

Может, поэтому даже сейчас красивые темные глаза Кирти казались мне такими проникновенными и печальными, хотя девочка смотрела на меня с интересом.

— Меня зовут Кирти, — она улыбнулась, протягивая мне