Стоять! Крылья вверх! - Анастасия Сиалана

Неужели его трудоголизм распространяется теперь и на меня? Я в рабы не записывалась. Жить, конечно, хочется, но жить нормально, а не абы как. Тем более, что мы находимся в равных условиях.

Брюнет вытянул ноги, которые до этого были сложены по-турецки, и наклонился слегка в бок, откладывая документы. Я уже думала, начнет читать нотации, но ошиблась. Мужчина осторожно запустил руку в мои волосы, медленно продвигаясь к затылку и вызывая этим смешанные эмоции. Подобные действия со стороны напарника были неожиданными. Пока я пыталась осознать происходящее, моя голова уже оказалась на бедрах брюнета.

– У тебя ровно десять минут, – бросил, будто невзначай, дракон, просматривая очередной отчет Серова.

Это показалось мне настолько милым, что я не смогла сдержать улыбки. Его забота тронула что-то во мне. Ровно до последующих слов Блэка.

– Не улыбайся, это ради эффективности. Мне нужна помощь, а ты, похоже, уже не способна различать буквы. Я жду от тебя результативность через десять минут, – спокойно высказался мужчина, не отрываясь от бумаг. – Уже девять.

– И на что я надеялась? – сама у себя спросила, не ожидая ответа. Он и так был очевиден.

Обида на дракона за последние слова никак не повлияла на мой сон. Его ноги оказались прекрасной заменой подушке, поэтому я мгновенно провалилась в мир снов. Вынырнула я из него так же быстро.

– Умное лицо – это ещё не признак ума, – громко заявил Пьеро, залетев на шкаф и там отсиживаясь.

Голосок у пташки был еще тот, поэтому сон как рукой сняло.

– Еще одно слово о моем уме и прикроватную тумбочку Лили будет украшать чучело метаморфа, – спокойно пригрозил дракон, перелистывая страницу. Казалось, он и не заметил выпад попугая, но вот его фраза говорила об обратном.

– Мы упускаем что-то важное, – пробормотал тихо Блэк, коснувшись пальцами губ. Забавная привычка.

– Важное, говоришь? – я поднялась с колен дракона и села напротив, отбирая документ. – Важен мотив. Почему он сдался?

Это не давало мне покоя. По всему выходило, что джинн ждал полицию.

– Он не сдавался. Его схватили. Чувствуешь разницу, – апеллировал к факту сопротивления аресту брюнет. Подозреваемый действительно в последний момент начал вырываться, но это не отменяло другого факта.

– Я почти уверена, что он ждал полицию. В ином случае ему незачем было оставаться в квартире вместе с жертвами до приезда оперативников. Где именно они его схватили? – я упустила этот момент в отчете, поэтому решила узнать ответ самым быстрым способом – спросить.

– В дверях. Логошин как раз покидал место преступления. – А он, похоже, уже успел выучить все факты.

Как оказалось, спала я целых полтора часа, а не отведенные девять минут. За это время напарник просмотрел все записи, и явно не раз. Почему не разбудил, знает только он сам. Спрашивать было бесполезно, ответа все равно не дождалась бы. Только вызвала бы раздражение. Решила оставить все как есть.

– Может, он вышел на встречу. Как я говорила ранее, ему незачем было так надолго задерживаться в квартире. Он мог покинуть это место задолго до приезда правоохранительных органов, – этот момент действительно казался подозрительным. Другого объяснения я пока не находила.

– Наверняка был убежден, что никто не прознает про его преступление, поэтому не торопился, – настаивал на своей версии дракон.

– А если права я? Просто доверься и рассмотри эту версию. Я не прошу тебя закрыть дело в пользу джинна, я прошу повторно расследовать подозрительные моменты, – я положила свою ладонь поверх руки дракона и посмотрела в его взволнованные глаза.

Он колебался. Я будто видела наяву рычажные весы, где чаша с моими доводами медленно начинала клониться к низу. Кап. Кап. Кап. Не хватало еще одной рациональной капли в поддержку моей версии, и я поспешила ее создать.

– Почему женщина была ранена, а джинн нет? Если, по версии Листовой Марии Федоровны, джинн пришел к ним, чтобы убить ее мужа, а она защищала его и получила ранение, то как объяснить тот факт, что порез был нанесен вдоль предплечья, а не поперек. Больше похоже, что нож держала именно Листова, и поранилась, когда лезвие надавило на ее руку. У нее же порезана еще и ладонь, верно?

– Есть рана, – нехотя признал дракон. – Однако порез неглубокий и горизонтальный.

– Скорее всего наш джинн пытался остановить женщину. Так как она держала нож обратным хватом, лезвием к себе, то при блокировке ее руки лезвие легко могло порезать внутреннюю сторону предплечья, как раз нанеся продольную рану, – начала рассуждать вслух я, все больше убеждаясь, что наш иной не виноват.

– А причем здесь рана на ладони? – Кажется, Блэк был мало знаком с криминалистикой. Я же обожала подобное в силу своей непростой работы и пытливого ума.

– Все очень просто. Когда неопытная домохозяйка пытается прирезать человека кухонным тупым ножом, она не ожидает, что человеческое тело окажет сопротивление. Так как гарды у обычного ножа нет, при ударе ничто не удержало ее ладонь от инерции, по которой она и съехала прямо на лезвие. Пусть криминалисты проверят одежду жертвы на наличие крови Листовой, – тут же сориентировалась, придя к правдоподобным выводам. – Ножи не входят в людские тела, как в масло. Это миф.

Дракон так посмотрел на меня, что я невольно добавила, пока меня не заподозрили в темных делишках.

– Как-то делала материал на эту тему, – и улыбнулась для правдоподобности.

Кажется, мне поверили, однако не в отношении джинна. На его счет у Блэка все еще остались сомнения.

– Ты сказала, важен мотив. Что если он сдался, чтобы смягчить наказание? – хитро сверкая глазами, брюнет наклонился ко мне, ожидая ответа. Наша перепалка, в которой рождалась истина, доставляла напарнику удовольствие.

– Или чтобы защитить Листову. Ведь сопротивление он оказал не сразу, верно? – продолжала гнуть свою линию событий, не уступая Блэку в противостоянии взглядами. – Он ведь не отрицает обвинения.

Легкая улыбка тронула губы мужчины. Он некоторое время молча смотрел на меня, после чего принял решение и озвучил его мне.

– Боюсь, кому-то придется допросить его и немного использовать мои силы, – с намеком произнес дракон и подмигнул мне.

Я очень надеялась, что мне больше не придется