Два лика Ирэн (СИ) - Ром Полина

— А не мучают ли тебя, раба божья, мысли окаянные о мужчинах и любви плотской? Сны не снятся ли странные и тревожные?

— А давно ли постилась ты, в угоду господу? Часто ли молитвой душу очищаешь?

Ирэн отвечала не торопясь, тщательно обдумывая каждое слово. И что гнева нет на леди, а только благодарность за заботы и попечение. Что о мужчинах не думает, об этом, мол, пусть папенька думает, как он решит, так и будет. А постилась она как раз вчера, малым постом, вместе со служанкой своей – душу очищали…

Недовольно посопев, отец Карпий велел ей молитву пятьдесят раз читать вечером, вместо ужина, перекрестил и отпустил. Только в коридоре, вдохнув полной грудью, Ирэн поняла, как долго дышала в половину нужного. От жадных глотков прохладного коридорного воздуха даже голова немного закружилась. Но по-другому не вышло бы – вблизи отец Карпий вонял невыносимо. Надо же, скотине этакой, столько чеснока жрать! И не мылся он, похоже, от самого рождения.

До вечера успели многое. Сперва завтракали, потом пришёл подросток лет пятнадцати от господина Буста, и Ирэн с Питером ходили в другую башню, в ткацкий цех. Был здесь, оказывается, и такой. Санти, разумеется, уже копалась в мотках и клубках под объяснения пожилой пухловатой женщины:

— Эти нитки, госпожа Санти, они на чулки хороши…

Там, кроме ниток готовых, ещё и шерсти чистой Ирэн выпросила немного. И ниток дали и льняных, и пуховых, и шерстяных, не слишком и толстых, и даже шёлковых разных-разных. Небольшой мешочек с нитками золотыми, такими, которые Ирэн выдавала швеям. Это и был тринадцатый сундук, что лорд велел собрать в приданое. Туда же добавили ещё и больших размеров мягкий мешок – с мехом разным. Господин Беррит лично принёс и передал в руки. Посмотреть толком Ирэн не смогла, но сверху видно было, что там и чернобурка есть, и, вроде бы, песцовые шкурки. Да и связка норковых торчала.

Ирэн прикинула – тринадцать сундуков от лорда, плюс свой, что в комнате стоит, плюс ещё две отдельные коробки с теми самыми вазами напольными. Получается, лорд дочерей по-богатому отдаёт.

В комнату перенесли сундук из общей и Ирэн, с небольшими подсказками Анги, шила себе платье. Обычное нормальное платье, с вытачками и вшивными рукавами. Только из дорогой бархатной ткани. Носить такой кошмар, как леди Беррит, она не собиралась. Да и рукава привязывать к парадной одежде не стоит. Анги сидела рядом – шила себе тёплый жилет. Точнее, стегала. Носить ей её старый прогнивший кожух Ирэн запретила. А в одном платье и простудиться легко. Потому госпожа выделила и ткани, и шерсти. Не хватало ещё, чтобы от сквозняков Анги слегла!

Между двух слоев холста уложили чистую шерсть, что Ирэн прихватила из ткацкого цеха. Как раз для такой вот жилетки. Питер сидел рядом с ними, вдевал нитки, подавал нужное и развлекал болтовнёй.

Кроме всего прочего, ещё утром, после завтрака, роясь в принесённом в сундуке, Ирэн обнаружила ещё и небольшой мешочек в углу. С монетами. Одна золотая, шесть больших, почти с её ладонь – серебряных и десяток огромных медных. Сейчас, размеренно работая иглой, она размышляла, как бы ещё обувью обзавестись? Ну, под венец идти в чунях – совсем уж стыдно будет. Просить лорда – боязно. Ну его, от греха… Идти к леди Беррит? Так про скуповатость мачехи в отношении чужих нарядов она уже знает. Наконец, она решила, что лучший вариант – господин Буст. К нему она с Питером и отправилась после обеда.

На удивление, быстро всё решилось.

— Завтра будет воскресная ярмарка в Ярге. После завтрака будьте готовы, госпожа Ирэн.

На следующий день, после молитвы и завтрака, от лорда-папеньки принесли кошелёк с пятью серебрушками и наказ докупить на ярмарке в приданое то, что не хватает.

Одеваться помогала Анги. Принесла из комнаты Санти подбитый мехом плащ суконный и с капюшоном. Сапоги, неуклюжие, но тёплые. Чулок заставила натянуть двое – сперва простые, потом, сверху – шерстяные. Ирэн чувствовала себя дура-дурой! Тяжёлый плащ без рукавов, похожий на плащ-палатку из фильмов про войну, сапоги чуть не по килограмму каждые. Сорочка, нижняя юбка, двое чулок и голая попа! Ну вот как так женщины ходят-то! И Ирэн, чуть переваливаясь, неуклюжей копной отправилась на улицу. Питер шагал рядом и люто завидовал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я бы, госпожа, за вами покупки носил!

Ирэн бы и не против взять ловкого мальчишку, но ведь простынет! На нём, конечно, суконный костюм и даже обувь кожаная, но ведь ни куртки, ни пальто нет! Шапки нет, рукавиц…

— Нет, Питер, я боюсь, что ты замёрзнешь.

Чувствуя в глубине души неуверенность Ирэн, Питер не только удвоил уговоры, но и прибёг к хитрости – он-то точно знал, что вот мама его не может смотреть, как он плачет, потому отвернул лицо от госпожи и тихонько всхлипнул.

— Я думал, может, родные приедут, я бы с ними повидался… — и голос жалобный-жалобный, вроде как, он с трудом слёзы сдерживает. Сработало и сейчас!

— Ох ты ж, горе ты луковое! Ну, пойдём назад, посмотрим, что можно придумать!

Анги удивилась, поворчала, но достала ещё одни чулки шерстяные.

— А вот плаща на него нет, госпожа… Ума не приложу, что делать.

— Шаль тёплая есть?

— В сундуке у вас старая-то, помните?! Вот, может её?

Ирэн, разумеется, не помнила, но ключ от сундука подала.

— Ищи давай, мне и не нагнуться в этом тряпье!

После таких сборов Питер напоминал теперь кочан капусты, с торчащими сзади, на уровне лопаток, хвостиками от завязанного крест-накрест платка. Зато он был совершенно счастлив!

Леди Беррит вышла к карете одновременно с Ирэн. Санти уже ждала внутри. Сопровождали жену и дочерей лорда десяток военных верхом. До ярмарки, в закрытой карете, Ирэн так ничего и не увидела – окно было занавешено в несколько слоёв тканью от холода. Хотя и мороза настоящего не ощущалось, так, градусов пять, не больше. Зато – солнышко и яркий день!

15

Ехали до ярмарки не долго, но Ирэн вся испереживалась из-за Питера – внутрь кареты его не пустила леди Беррит. Да и Санти удивилась странному желанию сестры:

— С ума сошла?! Ладно летом, пажа можно в ногах посадить у нас! А сейчас – куда его?! Здесь и места-то нет!

Посадить его с собой рядом на сидение, очевидно, означало потрясение местных моральных устоев. Хотя места в карете хватало. На полу же кареты, закутанные в несколько слоёв мешковины, лежали кирпичи. На них нужно было ставить ноги и греть их. При таком лёгком морозе никакой особой нужды в этом не было, но тут не Ирэн было решать. Питер поехал на козлах, рядом с кучером. Сзади, к карете, прицепились ещё и два лакея. Но они хоть одеты были тепло, в подбитые мехом одинаковые суконные костюмы.

Рынок неприятно поразил Ирэн. Не столько скромным качеством товаров и довольно убогим выбором, сколько навозом под ногами. Нужно было смотреть и тщательно обходить свежие кучи. Впрочем, дальше от входа, в рядах, навоза почти не было, там люди ходили пешком, за исключением пары всадников, которые, очевидно, поленились слезть с коня и теперь мучались сами в узких извилистых проходах между прилавками и мешали другим.

Самое же тяжёлое зрелище представляли собой люди. Многие, как и Питер, не имели тёплой одежды и кутались в некое подобие шерстяных пледов, перехватив их на талии широким ремнём. Деревянная обувь – огромные башмаки, набитые для тепла мхом, а иногда – даже соломой. Женщины были одеты и ещё хуже. Несколько раз Ирэн замечала у резво бегущих служанок с корзинами овощей голые ноги под юбками. Ужас какой! Если учесть, что под юбками вообще ничего больше нет, как они выживают-то?! Сейчас погода прекрасная, а вот что они делают в морозы и метель?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Конечно, не все покупатели отличались убогой одеждой. Но тех, кто кутался в меховые плащи и накидки, кто не побоялся бы даже мороза – было меньше половины. Особенно много таких, тепло одетых, как заметила Ирэн, было у рядов с тканями. Там она даже заметила уже уходящего покупателя, на котором, кроме длинной тёплой шубы, был ещё и большой берет на голове, украшенный какими-то белыми пушистыми перьями. Но у этого богача и лакей, следующий за ним, был одет тепло.