Отбор для невидимки (СИ) - Вознесенская Дарья

Несмотря на замысловатую картину, мне показалось, что я ухватила суть.

Во-первых, наличие Космоса, а также других миров — планет или же параллельных пространств — здесь вполне признавалось.

Во-вторых, я сомневалась, что стала именно карточным долгом некого Создателя — не такая уж я и значительная фигура. Но метафора Игры мне была понятна, тем более, что я уже встречала упоминание «игроков» в этом мире, про которых только и было сказано, что они существовали «давным-давно» и их еще называли «меняющими». Не реальность ли они меняли для отдельных существ?

И здесь возникал вопрос — был ли тот полицейский таким игроком? И если да — зачем он закинул меня в этот мир?

Ну, а в-третьих, мне все еще необходимо понять, что именно собой представляет переход между мирами… в глазах обычных обитателей. И что они слышали об этом.

Так что я решила под предлогом необходимости обсудить «интересную книгу» разговорить того из обитателей замка, кто в принципе мог со мной об этом поговорить.

И выбор, что понятно, был невелик.

18

К сожалению, Ярон, к которому я могла бы обратиться за некоторыми разъяснениями относительно «игроков» — ведь голы были не менее древними — в последующие дни был занят и виделись мы… да не виделись. У замковых помощников хватало дел: мы проверяли водопровод в каждой из пятидесяти трех прежде нежилых комнат, предназначенных для гостей — подумать только, как в средней гостинице! — и, естественно, несколько труб не выдержали напора.

Магия отвечала лишь за подъем и раздачу от источника, а вот трубы были самые что ни обыкновенные, медные, гудящие и с местами хлипкими спайками.

Да и мне стало совсем не до своего попаданства.

Близился тот самый день, когда в Эрендор должны были начать прибывать наши гостьи и прочие сопровождающие, и просто хаотичное движение превратилось в сумасшедшее. Все бегали, кричали что-то друг другу, заканчивали последние приготовления, я уж было думала, что это никогда не закончится и даже про себя не могла шутить, что траву-то, траву не покрасили! А потом вдруг наступила тишина.

И я с удивлением осознала, что все готово.

Каждая комната ждет свою хозяйку или хозяина, возле каминов достаточное количество дров, свежего и наглаженного белья хватит, даже если в первую же ночь аристократочки передерутся подушками и разорвут все простыни, сад вокруг замка смотрится более чем достойно — а что там дальше чащоба, колючки и развалины, так и не надо ходить. Кладовые и погреба ломятся от припасов, все поверхности сияют и внутри, и снаружи, а на свет вывешены лучшие гобелены, картины и ковры. Ну и конечно приготовлена лучшая посуда и хрусталь, а также столовые приборы, которые я измучилась считать и заново регистрировать, надеясь, что никто из невест не страдает клептоманией.

Ну а запас нагревательные, освещающих, охлаждающих и лечебных кристаллов превышал все разумные пределы.

Естественно, слуги также были подготовлены. Все получили новую форму и строгие инструкции, ну а у тех, кто далее будет обслуживать гостей за столом, мы с мэрром Корни приняли экзамен. Слуги должны были уметь ходить мягко и бесшумно, почти танцуя, предлагая еду и не роняя ее на плечи и колени сидевших, не толкая локтями соседей. Им полагалось уметь должным образом класть вилку или ложку, незаметно подливать вино и убирать грязные приборы, и учтиво предлагать на ужин то или иное блюдо — каждый гость за столом мог решить, хочет он его или нет… и какое количество готов съесть — насколько я поняла правила этикета, все что положено надо съесть полностью.

Было решено, что завтрак мы будем накрывать заранее: яйца, тонкие полоски жирного бекона — животное, что так любезно "предоставляло" свои бока, больше напоминало мне страуса, но на вкус это было похоже на телятину с прожилками сала — каши, похожие на нашу пшенку, сливки, варенье и выпечка. И держать их подогретыми с помощью кристаллов.

Обед будет подаваться по желанию — мэсси Аньер рассказала, что у старых хозяев в таких случаях на плите всегда стояли огромные кастрюли с двумя видами сытных супов, привычных окружающим, и мы решили не отступать от традиций.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В перерыве в малой столовой, куда мне уже будет вход заказан, на протяжении дня планируется чайная зона с булочками и всеми этими квашеными и солеными фруктами, вкуса которых я так и не поняла.

Ну а ужин мы будем накрывать на всех за большим столом во главе с вэй-ганом — вот только сомневалась я, что он будет на нем появляться… Я вообще не до конца понимала, как он ест? Исходя из его интереса к моим мясным рецептам я полагала, что речь все-таки не шла о живых существах, которых он догонял в лесу, но мне с трудом представлялся зверь, которые будет хлебать на ужин бульон, а потом и аккуратно разрезать жаркое или подобие рататуя.

Конечно, все наши гости могли потребовать еду себе в комнаты и это стало поводом для головной боли. А если они все будут отсиживаться по комнатам и требовать еду туда? Да у нас стольких горничных не будет!

Этими страхами я поделилась с мэрром Корни, но он лишь рассмеялся:

— Вы не знаете вэйский свет. Да они только и будут делать, что собираться стайками и сплетничать, а также как можно больше времени проводить вне комнат, чтобы похвастаться нарядами и драгоценностями.

В общем, при поддержки Ярона, мэрра Корни и мэсси Аньер мне было даже не страшно вступать в новый этап своей жизни.

Вот только в тот день, когда начали прибывать экипажи, Эйкоб вынужден был отлучиться в дальние земли — в деревне случился поджог нескольких богатых домов и все стояли на ушах и требовали представителя вэй-гана и стражей, чтобы провести расследование.

И я осознала, что встречать мне их придется самой.

Надела лучшее платье, может немного неуместное и праздничное, но мне захотелось выглядеть… торжественно, что ли. Я ни разу его еще не носила, и светло-серая основа с яркими цветами, несмотря на ряд пуговиц и отсутствие каких-либо вырезов делали наряд весьма привлекательным.

Ну, как мне казалось.

Волосы я не просто заплела, а заколола шпильками в высокую прическу с красивыми локонами. И лицу уделила особо пристальное внимание: долго втирала крем, припудрила и даже нанесла краску на ресницы и щеки. Собственно, это была вся декоративная косметика, что была доступна в этом мире, судя по небольшим галантерейным лавочкам, которые мне удалось посетить в городке Орли, что находился в часе езды от нас.

Забавно, но чувствовала я себя так, будто готовилась… к свиданию. И нервничала, что уж там.

Я еще не встречала благородных вэй — да и вээев, если уж на то пошло. Не думаю, что вэй-гана и того мужчину, что меня сбил, стоит принимать в расчет. И не совсем понимала, как будет складываться наше общение. А еще мне было по-женски любопытно, что они собой представляют, как ведут себя и так ли уж впечатляет их красота, о которой любили порассуждать на досуге гувернантки и служанки.

Да и в принципе меня заинтересовал их образ жизни.

Читая местные книги о путешествиях и то, что отдаленно напоминало любовные романы, я так и не уяснила, чем занимаются аристократки. Мужчины, зачастую, работали, в том числе были задействованы в магических профессиях, а вот о женских благородных занятиях я пока имела лишь смутное представление — в романах об этом упоминали как-то вскользь. И у меня складывалось впечатление, что они должны сходить с ума со скуки. Ну ладно — прогулка и приемы были замечательным развлечением… наверное. А долгие зимы? В отдаленных поместьях, когда проходили недели без выходов в свет? Как я поняла из отдельных фраз, они даже читать не любили и не слишком увлекались верховой ездой — и только и делали, что наряжались, пили чай и «рисовали магические пейзажи», что бы это ни значило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В общем, я находилась в состоянии возбужденного предвкушения, когда напоследок еще раз пробежалась по всем стратегически важным местам, убедилась, что все слуги при деле, а мужчины, что займутся пыштами и каретами, уже наготове. И когда увидела из окон, что в ворота заехали первые экипажи, сделала знак лакеям открывать двери, а сама встала на лестнице, с благожелательной улыбкой и сжатыми от волнения руками.