Тридцать три поцелуя на десерт (СИ) - Ли Марина

И самый главный вопрос: откуда всё-таки он знает всех этих людей.

– Я тогда, наверное, приготовлю всё наверху, – проговорила я, когда ко мне вернулась речь. – А вы можете начинать грузить мебель. В этом зале мне принадлежит совершенно всё, вплоть до картинок на стенах, так что не ошибётесь.

Особенно – картинок! Коллекция всей моей жизни. Цветные вырезки из модных журналов, обёртки от дорогих иностранных конфет, лошадь на восьми ногах, под которой корявыми пальчиками Линни было выведено слово «сороконожка»…

– А я пока приготовлю вещи наверху.

Когда внутренние двери закрылись за мной с мягким щелчком, в торговом зале снова послышался смех. Ну и пусть смеются, если им так весело. Главное, чтобы ко мне не лезли.

Взлетев на второй этаж, я огляделась по сторонам. С чего начать?

Кинулась к комоду, в котором хранилось моё нижнее бельё. Затем передумала и побежала в кладовую за маг-сундуком. Сам по себе он был не очень большим, но всунуть в него можно было едва ли не весь мой гардероб. Правда, потом он становился совершенно неподъёмным. Но сегодня этот вопрос меня волновал в самую последнюю очередь.

Я как раз заканчивала упаковывать последнее своё платье, когда совершенно внезапно откуда-то со стороны кровати раздалось недовольное ворчание:

– Да брось ты эти тряпки. Новые купим! Беги скорее вниз, пока они наш любимый сыр с синей плесенью не сожрали.

Я выронила сложенную в аккуратную стопочку юбку и в ужасе уставилась на существо, сидевшее строго по центру моей постели. Это была очень крупная белая мышь с огромными заячьими ушами и голым, как у крысы, хвостом, на кончике которого красовалась кокетливая кисточка.

– Ну, что вылупилась? Беги, пока не поздно! А то нам страшно. Мы магов жуть до чего боимся.

Видеть говорящих мышей до сего дня мне не приходилось. Мало того, я точно знала, что в нашем мире кроме людей речью обладают только демоны, но по непонятной причине, вместо того, чтобы заорать во всю силу, призывая в помощь оставленного в торговом зале самого сильного мага современности, я просипела:

– Ты что такое?

– Мы-то? – уточнила ушастая мышь и, забавно дёрнув кисточкой на хвосте, как-то неуверенно предположила:

– Домовые?

– Ты у меня спрашиваешь? – Она принюхалась и печально мотнула головой. – И что значит «домовые»? Вас много, что ли? Где остальные? И откуда вы взялись?

– Это не мы взялись, а ты взялась, – буркнула мышь. – А у нас тут ещё бабушка в кладовой крупы пересчитывала. И мы не спрашиваем, мы прямо говорим, что домовые. А ещё кладовые, амбарные и холодильношкафные. И у нас сердце останавливается, когда из наших холодильных шкафов достают всё немытыми руками и жрут!

– А?

– Жрут!! – трагически всхлипнула домовая мышь и закрыла лапками глаза. – Всё, что нажито непосильным трудом! Сыры, колбаса, баранья нога – две штуки.

– Не было у меня бараньих ног, – возразила я, а домовая стрельнула в меня раздражённым взглядом.

– У тебя не было, а у нас – да. Мы с верхнего этажа принесли, когда старый хозяин тебя хозяйкой назначил. Ногу, три бочки солёных грибов, окорок, варенье там, мёда бочку… половину бочки. Ну и так, кое-что по мелочи.

– Хозяйка! – рявкнул кто-то снизу мужским басом. – Зачем тебе столько самогону? Подари его нам! Или продай, мы в долгу не останемся!

– Не давайте ему ни грамма, фру! – отозвался другой голос. – Он и так мне стол на ногу уже два раза уронил.

Следом за этими словами послышался грохот, ругань и смех. Ох, предки-мамочки! Хоть бы они только ничего ценного не сломали.

– Скажи им, что нам самим мало, – свистящим шёпотом предложила домовая, осторожно выглядывая в щёлочку между дверью и косяком.

И я сказала:

– Так.

Домовая опасливо попятилась.

– По мелочи, говоришь?

– Э… Ну, как бы.

– Не нукай мне тут, быстро объясняй, кто ты такая и откуда взялась, пока я самого сильного мага современности не позвала!

– Зачем нам маг? – укоризненно взглянула на меня домовая. – Мы магов боимся, они нас не любят. Мы потому и жили у старого хозяина, что он не маг. Он нас любил. Щёточкой хвостик чесал и ушки. Вот! – Предъявила ушки и хвостик. – Говорил, что никакой мы не демон, а домовая. И что мы красивая, говорил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Значит, всё-таки демон. Только этого мне для полного счастья не хватало!..

С другой стороны, и в самом деле хорошенький. И маленький – в кармане спрячется, и ещё место на ванильные сухари останется. Опять-таки баранью ногу добыл. Добыла. И самогон.

– Ладно, – сказала я, и протянула домовой открытую ладонь. Она воспользовалась приглашением без раздумий. Вот только что сидела на расстоянии трёх шагов от меня, а в следующий момент уже греет лапки о кожу моей руки.

– Демон, так демон. – Погладила шелковистую шёрстку, почесала длинное ушко, мягкое, нежное и розоватое, если посмотреть сквозь него на свет. – Пёс с тобой, домовая, живи пока.

– Мы хорошая, – заверили меня самым подлизывательным из всех подлизывательных голосов, и осторожно потрогали запястье с магической татуировкой. – Хочешь, мы тебе проблему поцелуев решим?

Я удивлённо ахнула.

– Откуда?

– Мы, домовая, мы всё-всё знаем, всё-всё умеем. Вот.

Раздался негромкий хлопок, в воздухе запахло топлёным молоком, а пред моими глазами появилась маленькая сверкающая точка. Сначала она увеличилась в размерах, потом перестала светиться, а потом к моим ногам упал обожжённый по краям свиток пергамента. Настороженно глянув на домовую, я нагнулась, чтобы поднять магический подарок. Взяла двумя пальцами, опасаясь подвоха, и осторожно развернула.

– Что?

– Десерт «Жгучий поцелуй», – подсказала домовая и, видимо, решив, что нерадивая хозяйка не умеет читать, принялась объяснять:

– Сначала надо растопить шоколад.

В воздухе появился МОЙ СОБСТВЕННЫЙ чугунный сотейник. Уж его-то я бы из сотни других с завязанными глазами узнала! Внутри чёрной от сажи, заполненной кипящей – без огня! – посудины, появился сотейник поменьше, фарфоровый, с синим якорем на пузатом боку. Подозреваю, шоколад в нём тоже был мой.

– Потом разрезаем острый перчик, удаляем из него семена, – продолжила домовая, и я совершенно не удивилась ни появлению перчика и ножа, ни тому, что все они слушались домовую, как дрессированные. – И добавляем к шоколаду. Затем достаём сливочное масло.

– Перец сначала убери.

– Что? – переспросила маленькая демоническая мышь, облизывая испачканные в шоколаде миниатюрные пальчики.

– Прежде, чем добавлять масло, убери перец.

– Да? – Она сверилась с рецептом и посмотрела на меня обиженно. – Так ты и сама всё знаешь?

Я пожала плечами, признавая вину. Домовая же, больше не говоря ни слова, добавила в шоколад масло и сливки, дождалась, пока масса не станет однородной и разлила получившееся варево по МОИМ формочкам для конфет.

– Я обычно сверху острым перчиком ещё посыпаю, – подсказала я, на что она только фыркнула. – И конфетки эти не поцелуями, а сердечками называю, но твоя идея мне нравится. Если ты и всё остальное на кухне так ловко умеешь делать, то мы сработаемся.

В две руки и в две лапы мы быстро закончили собирать оставшиеся вещи и, прихватив уже успевшие остыть «жгучие поцелуи», спустились вниз, проверить, не всё ли нажитое непосильным трудом успели уничтожить Мэтр и его грузчики. Ну, и заодно рассчитаться.

Глава 6. Не все поцелуи одинаково полезны

Лошадей Бруно любил ещё со времён Предела. Нет, любил-то он их, несомненно, и раньше, но тогда мы с ним знакомы ещё не были. Когда декаду назад я получил письмо от какого-то коннозаводчика с предложением купить парочку тяжеловозов для моего замка, то едва не отправил писульку в камин, даже не дочитав, так как предложений, подобных этому, в замок приходило по дюжине в час. На счастье, мой взгляд зацепился за подпись, и я вспомнил, как Бруно объяснял капитану нашей заставы, что он вовсе не член пририсовал в конце рапорта, а просто расписался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})