Сагертская Военная Академия (СИ) - Самсонова Наталья

Плюнув на конспирацию, я бросила на Нольвен заклятье немоты и покаянно произнесла:

— Мы услышали, что ребята хотят нас напугать. Вроде как проверить на крепость нервов.

— Услышали? — недоверчиво переспросил ректор.

— Мы заблудились в саду, — я развела руками, — и случайно набрели на ребят, обсуждавших, какую бы пакость сделать. Вот мы и решили ответить им тем же. Проверить на крепость нервов.

Не люблю врать. Прямо-таки ненавижу ложь во всех ее проявлениях. Но сейчас сижу, вру и пытаюсь не покраснеть.

— А вы знаете, квэнти Конлет, что у меня есть амулет. — Ректор щелкнул пальцами и выхватил из воздуха черную лаковую шкатулку.

Я, не дрогнув, протянула руку и уверенно произнесла:

— Давайте его сюда. Я готова повторить свои слова.

Ректор Аделмер хмыкнул, откинул крышечку и вытащил из шкатулки матово светящийся шар. Я встала, подошла ближе и приняла в руки прохладную тяжесть. После чего уверенно произнесла:

— Вчера я и моя подруга услышали, что некие студенты боевого факультета замыслили забраться на наш балкон.

Шар побледнел. А я продолжила:

— Я и моя подруга нанесли на балкон смесь защитных заклинаний и пакостных чар. Мы также бросили на траву чары, чтобы никто не убился. Мало ли что? Вдруг бы у парней нервишки сдали?

— А фейерверк? — пытливо спросил ректор.

— Ни я, ни моя подруга не владеем заклинаниями, способными создать подобное заклятье, — отчеканила я.

Ректор Аделмер вздохнул, забрал из моих рук шар, который вновь налился своим темным цветом, и убрал артефакт в шкатулку. Последняя замерцала и исчезла.

— Вы не солгали. — Он выхватил из воздуха трубку и набил ее табаком. — Но и правды мне не сказали.

— Разве так бывает? — скромно спросила я. — Ваш артефакт…

— Гадательный шар моей пра-пра-прабабки, — усмехнулся ректор Аделмер. — Просто кусок отполированного опала. Бесполезный и драгоценный, но на студентов действует. Знаете, что я понял из ваших слов?

Я только руками развела и решила промолчать. А то мало ли еще что-нибудь поймет?

— Красноречивое молчание. — Он пыхнул трубкой, и по кабинету поплыл грушево-шоколадный запах. — Вас предупредили о готовящемся правонарушении, но ловушки уже были готовы. И тот, кто пришел предупредить, пострадал от них первым. Тот самый человек, которого видели другие студенты. Я прав?

А я молчу. Молчу и ничего не понимаю. Неужели ректор не знает, что сквозь сто четвертую комнату давно протоптана дорожка в девичьи спальни?

«Хотя девичьи ли», — хмыкнула я про себя.

— А еще я очень удивлен тем, что вы решились жить в аварийной комнате, — продолжил ректор. — Раз за разом студентки отказывались жить там, сетуя на сквозняки, полы, потолок и стены. В сто четвертой комнате нет ничего, на что не было бы жалобы. Все это я узнал сегодня утром. Все же я ректор, а не смотритель за общежитием. Вам есть что сказать?

— Мы тряпки в дырки подоткнули, и не дует, — мрачно произнесла Нольвен, сломавшая мое заклятье.

— И все? Мне показалось, что вы хотели сказать что-то еще, когда ваша подруга столь невежливо попросила вас помолчать.

— Я не в обиде, — отмахнулась моя лисонька. — Для нас это нормально. Когда у одной язык с привязи срывается, вторая тут как тут. И наоборот.

Ректор усмехнулся и выпустил огромный клуб дыма, который сложился в жуткую рожу. Рожа эта поднялась под потолок и там растаяла. Как и последующие фигуры высшего курительного пилотажа. Все это время ректор Аделмер молчал и улыбался. Улыбался и молчал. И в нем я видела донельзя довольную Меру, которая в очередной раз подловила нас с лисонькой. Но что не так?

— Что ж, — он выбил трубку, заклятьем убрал грязь и улыбнулся еще шире, — я давал вам шанс сознаться.

Мы с Нольвен переглянулись, после чего перевели взгляды на ректора. Что уж тут, мы все равно при любом раскладе ни в чем не виноваты. Ну, кроме того, что наш фейерверк перебудил всю Академию…

— Каюсь, на общежитие я никогда внимания не обращал. — Он похлопал трубкой по ладони. — Как-то не до этого было. Но сегодняшний салют и мои лучшие студенты, с руганью подлетающие к луне, — все это было интересно. И вот что мне удалось выяснить: в превосходно отремонтированной комнате никто не хочет жить. Одна ночь — и девушки идут жаловаться. А ведь мы не экономим на базовых нуждах студентов. И я точно знаю, что в конце года все комнаты были в порядке: лично принимал работу строителей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Упс, кажется, ректор и правда не знал, про студенческие развлечения.

«Что ж, теперь знает», — хихикнула я про себя.

— Подойдя к общежитию сегодня на рассвете, я оценил плющ и расположение двух балконов. С балкона восемьдесят четвертой комнаты крайне легко добраться до сто четвертой. А еще можно просто выйти на улицу и подняться по плющу до третьего этажа. Вопрос один: почему вы предпочли промолчать?

— Мы решили справиться своими силами, — спокойно произнесла Нольвен. — К тому же мы не были уверены, что к нам прибудут гости. Мы, можно сказать, готовились к прохождению отборочных испытаний.

Ректор хлопнул в ладоши.

— Вот и прекрасно. Я ненавижу, когда мне лгут, — это он произнес очень вкрадчиво, проникновенно. — Просто-таки не перевариваю ложь во всех ее проявлениях. А потому…

Тут он замолчал, вытащил из кармана какой-то мелкий артефакт, сжал его в ладони и четко произнес:

— Дрегарт Катуаллон, к ректору.

— А потому сейчас я вас представлю капитану нашей турнирной команды. Моим личным ректорским решением одна из вас будет зачислена в команду. В следующий раз вы трижды подумаете, прежде чем соврать мне. Вас не за что было наказывать. Правила академии не запрещают накладывать чары на комнаты. Но… — Он развел руками. — Врать ректору запрещено и карается очень строго.

«А еще студенты будут думать, что мы их заложили и за это получили место в турнирной команде. Жестокий, очень жестокий урок, ректор Аделмер», — мрачно подумала я.

— Вы хотите что-то сказать? — с интересом осведомился он.

Но прежде, чем я успела высказаться, заклятье немоты склеило мои губы.

— Мы все поняли, алвориг Аделмер, — голосом примерной девочки произнесла Нольвен. — Мы будем хорошо себя вести.

В этот момент раздался стук в дверь. А вот и капитан турнирной команды. Наверное, он еще не знает, что его день безвозвратно испорчен. Но неужели ректору настолько наплевать на турнир, что он решил добавить в команду одну из нас? Или это хитрый план?

Глава 6

Дрегарт Катуаллон

Срочный вызов от ректора не удивил никого: после ночного происшествия это было ожидаемо. Я только выдохнул, потому что получил возможность избавиться от нытья Фила.

— Тебя предупреждали, — рыкнул доведенный до предела Фраган. — Зачем ты туда сунулся?

— Меня больше бесит, что целительница отказалась убрать почесуху, — выплюнул Филиберт. — Для чего ее тут держат?

— Для того, чтобы она сращивала переломы и выводила гематомы после особенно неудачных тренировок, — отрезал Фраган. — Удачи, Гарт.

— Спасибо, — коротко ответил я.

Закрыв за собой дверь, я сотворил портал и переместился к кабинету ректора. Дробный стук в дверь, раскатистое позволение войти и…

Она стояла у окна. Невысокая, худенькая и чрезвычайно встревоженная. В пронзительно голубых глазах притаилась загадка, а уголки пухлых губ были грустно опущены.

— Девушки, вы успели определиться?

Рыжая и златокосая быстро переглянулись, и синеглазая сделала шаг вперед. Ректор удовлетворенно кивнул и громко произнес:

— Гарт, позволь представить тебе квэнти Маэлин Конлет, она будет частью твоей турнирной команды. Рядом с ней — квэнти Нольвен Лавант, дочь Идрис Лавант.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Что?! Ввести в турнирную команду вот это тощее нечто?!

— Ректор, вы…

— Это не обсуждается, — отрезал он.

— А может, обсудим? — с надеждой спросила квэнти Конлет. — Этот алвориг явно разбирается в сортах, мгм, магов. Он видит: я не подхожу. И Нольвен не подходит.