Да здравствует королева! (СИ) - Шторм Елена

Кажется, теперь я потрясённо открыла рот.

Можно подумать, что на Шинара нахлынуло поэтическое вдохновение — но нет! Лицо его оставалось серьёзным, голос — строгим, и он больше напоминал мне сейчас учителей, особенно грозную леди Гелаю. Уж та никому не давала спуску!

Потом взгляд невольно скользнул принцу за спину — а там на фоне неба белели шпили храма, где до сих пор покоится тело отца. Покрытое маслами и бальзамами. До похорон ещё почти две недели, и всё это время я буду чувствовать, что его дух не свободен. Потому что люди идут и идут к нему на поклон. Потому что он действительно многое для них значил.

Должно быть, Шинар прав. Но к чему он затеял эту странную игру со мной, зачем стремится учить — тем более, в столь важный, нервный день?! Меня уверяли, что не о том мужчина должен разговаривать с женщиной, и другое, совсем другое его интересует!

— Ты похож на Риана, — сказала я вдруг неожиданно для самой себя. Воспоминания сжали сердце.

— Мы были знакомы, — Шинар задумался, но кивнул. — Он приезжал послом в Маларию, когда закончилась война. Хороший человек… мне жаль.

Наш старший брат — и настоящий наследник литанийского престола. Спокойный, уверенный, чертовски умный. На меня у него никогда толком не хватало времени — он проводил всё в делах, за указами, осмотрами и советами. Но именно он однажды настоял, чтобы меня учили не только танцам, но и «хоть чему-то для ума». Познакомил с приезжим экономистом, затем — с историком и с Диларием и хотя бы раз в месяц проверял, как те обо мне отзываются.

Не в первый раз пришла мысль: будь Риан здесь — ничего плохого бы не случилось. На отца бы и не вздумали покушаться, предатель бы не устроился при дворе! А следом — другая, давившая сегодня на сердце. Откуда я знаю? А вдруг и Риан, два года назад… не случайно упал из седла?

Я одёрнула себя, когда поняла, что так и смотрю на Шинара — и главное, что он сам разглядывает моё лицо, будто надеясь проникнуть в мысли. Задерживается на переносице и иногда опускается ниже.

— Надеюсь, у тебя не возникнет ко мне сестринских чувств, — сказал он и вдруг коснулся моих волос. Пальцы заправили за ухо выбившуюся прядь и ловко отступили.

А я не смела дышать. Да… вот это уже больше похоже на ожидания.

— Ладно. У нас впереди ещё один скользкий тип. — Шинар как ни в чём не бывало отвернулся и размял плечи. — Нужно закончить, пока не стемнело.

* * *

К пятому из торговцев мы пошли в наименее цветущий район Антреи. Местные называли его Котлом, я же знала больше просто как трущобы. Братья, да и отец всегда уверяли меня, что даже беднякам в нашей столице живётся не так уж плохо — но в то же время, запрещали проверить это лично. Не думала, что попаду сюда, разгуливая с собственным женихом.

Вокруг будто стемнело. Солнце, катившееся к горизонту, было отчасти в этом виновато. Простые, жавшиеся друг к другу дома не пускали к земле оставшийся свет, а крыши рисовали кривой узор над головой. Лица встречных стали казаться мне серьёзнее… и неприветливее.

Лавка местного алхимика напоминала склад, куда навезли всего без разбора — ящики и сундуки заполняли помещение, с потолка свисали пучки трав. Тем не менее, здесь нашлось место охраннику. Здоровенный детина в стёганой куртке прищурился на наши чистые одежды. Торговец, другой дородный мужчина, скрестил руки на груди.

Шинар решил сразу взять его в оборот: спросил про дурман и мозги чудовища, едва зайдя в лавку. Конечно, хозяин лишь поморщился. Заявил, что не болтает про свои дела… Тогда последовало обычное: «выпроводи охранника», «перед тобой принцесса Лиата». Вот только алхимик отозвался не как предыдущие.

Он вдруг расхохотался.

— Принцесса?! Девица, конечно, хороша, но до дворцовой куклы ей как мне до Бергула пешком! За кого вы меня принимаете?

Признаться, я замялась. Остальные узнавали моё лицо — или, может, слишком пугались, чтобы вспоминать точно?! Шинар нахмурился, а торговец продолжал:

— Думаете, я поверю, что высокородная цыпа посетила эту клоаку лично? Может, у тебя есть доказательства, что ты принцесса? Я слышал, что у дочки Этара родимое пятно на левой титьке — что если…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Шинар вдруг дёрнулся — и всё сошло с ума. О Боги! Голова торговца откинулась назад и будто сама вдруг полетела вниз, к прилавку. Треснуло! Сверкнуло. Охранник ринулся от двери, когда мой жених уже застыл над алхимиком, держа острый нож у его горла.

Я запоздало вскрикнула:

— Прекратите! Немедленно!

Они и правда замерли — должно быть, потому что ситуация обернулась не в пользу хозяев. Но я сама едва ловила дыхание. За кого я испугалась — за хама на столе, что хлюпал носом в крови, за себя или за Шинара? Он вообще знает, что значит осторожность?!

— Я могу выйти отсюда, помня ваши оскорбления, — заговорила я нервно, призывая всю храбрость. О, не такого конца дня я ждала, и слова будто прыснули с языка сами! — Вернусь завтра, уже не таясь, с дюжиной охранников. Наглостей, что вы произнесли, достаточно, чтобы схватить вас и перевернуть вашу лавку вверх дном. Уверена, мои люди найдут здесь и другие поводы вас арестовать!

Торговец захрипел и сплюнул кровь на столешницу. Мои ноги, если честно, дрожали. Мысли носились в голове, ища, за что зацепиться — и вдруг совершенно внезапно нашли.

— Вы сказали «лично»? То есть, встреча через доверенных лиц вас бы не удивила?! Я хочу узнать, вели ли вы дела с кем-то из высшего света — мы ищем того, кто мог навредить короне, мессир! Простолюдинке такое ни к чему!

Лавочник ещё что-то прохрипел, но всё же высвободил руку и махнул охраннику. Тот отступил. Даже дверь прикрыть изволил… правда, я уже сомневалась, что это в наших с Шинаром интересах.

— Простите, госпожа, — выдохнул алхимик, слегка отрывая голову от стола, когда принц наконец ослабил хватку. — Если вы и впрямь её высочество… А ладно, не столько мне платят за прикушенный язык! Прикажите вашему цепному псу отступить, и я расскажу, что знаю.

Шинар и бровью не повёл на «пса» — кажется, ему нравилось играть роль до конца. А вот на меня бросил первый после вспышки взгляд… и что-то такое таилось в его глазах, отчего мне стало жарко. Он мной доволен? Удивлён? Кажется, я могу усвоить хоть один урок за день — хотя он проделал основную работу!

Когда Шинар и впрямь приотпустил торговца, тот быстро заговорил:

— Мозги китеры, значит? Приходил ко мне один тип в том году. Искал эти самые потроха… Так это штука не дешёвая, из грязи не подымешь. Есть у меня один знакомый капитан — может сплавать до Зубастого моря и привезти хоть самого чёрта оттуда, но задерёт цену. И потом, от этой дряни нужно отрезать мелкий отросток, высушить и не испортить. Как понимаете, дорогой заказ! Я кивнула. Шинар нетерпеливо повернул нож в руке, сомневаясь.

— Потому я потребовал плату вперёд. И не смотрите, что я сижу в Котле — дела здесь идут знатно! Я всегда хочу ведать, чьи дурные прихоти исполняю. Вот я и спросил…

— И что услышал?

— Тот тип отвёл меня на встречу с вашим, мать его, святейшим отцом! Как видите, не тот человек, которому можно отказать. Но если он в чём-то провинился, ваше высочество, я-то тут ни при чём!

Я попросту забыла как дышать. Нет, не может быть…

Шинар — тот почти не подал вида, что ему интересно. Сухо кивнул, бесстрастно расспросил о деталях встречи. Узнал, что виделись торговец с заказчиком тайно в одной из гостиниц, и свернул разговор к дурману. И другим ингредиентам. Но у меня уже помутилось в голове — до самого конца разговора я стояла поражённо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Лишь когда мы вышли на улицу, руки сами легли на виски.

— Ты молодец, — просто сказал Шинар, — не думал, что так быстро…

— Считаешь, это он?! — Я перебила, не в силах терпеть. В груди всё переворачивалось: нет, это какая-то чушь! Ошибка или ложь… Балуар мог врать чужим послам, но не отцу!

А в ком из приближённых я бы хотела усомниться?..

— Что нам делать?

Жених взглянул на небо, поправил шляпу и вдруг обхватил меня рукой за плечо. Притянул к себе — и сжал, успокаивая.