Ведьма для Чудовища. Часть 2 (СИ) - Богатова Властелина

— Не сиди на земли, Грез. Пойдем, тебе нужно к костру, согреться.

Так и раскрыла губы от удивления — как резко изменился его голос, став мягче и ровнее. И вот как привыкнуть к его переменчивости? Невозможно!

Слава Светлой, оставаться наедине надолго нам не дали. Амгерр оторвав от меня свой хмурый взгляд, настороженно глянул в чащу, делаясь каменным. И только тут я услышала шорох.

— Ваше высочество! — донесся голос Борданта.

Воин, заметив нас у канавы, подбежал. Амгерр хмуро глянув на меня с высоты своего роста, выслушивая Борданта, направился к разбитому лагерю. Мне оставалось только следовать за мужчинами, слыша краем уха, о чем они говорят. Хвала Светлой Матери, пострадавших не оказалось, наемники стремились к одному — разбить воинов и уничтожить по одиночке. Им этого не удалось. Больше я не могла слушать ощущая, как утренняя прохлада сковывает мое тело, мокрая сорочка совсем не грела и липла к коже льдом. Пока, мы дошли я совсем окоченела. Марсу нашла с Ласнодом. Брат сильно перепугался, но теперь все обошлось. Воины быстро разожгли еще пару костров, и не успела я вернуться к карете чтобы найти сухую одежду и переодеться, на плечи мне лег чей-то теплый тяжелый плащ.

— Боги всесущие, где ты была, Грез, ты же вся мокрая и дрожишь! — взволнованный голос Тавира коснулся слуха, а внутри меня кольнуло легкое разочарование, что это оказался не… — Пойдем скорее к огню, — поторопил Тавир.

Сжимая зубы, не в силах справится со сковавшим меня ознобом, улыбнулась ему благодарно.

— Сначала переоденусь, — ответила, невольно поймав взглядом Мортона, что все еще стоял с Бордантом. Только его высочество, похоже, слушал его в пол уха, устремляя пронизывающий колючий взгляд в нашу с Тавиром сторону. Я невольно отошла от молодого воина, сама не знаю почему, но мне стало не по себе от этого взгляда. Амгерр не спешил менять одежду, видимо холод ему был не по чем, в отличие от меня. Тавир все же навязался довести меня до кареты, где я смогла спокойно скинуть мокрую сорочку и надеть сухое, теплое платье, замечая полученные ушибы, которые тянули и саднили ощутимо, стоило только страху и оцепенению схлынуть. Теперь будут синяки, но хорошо обошлось без переломов. Хотя тот корень, на который я упала вонзился в самые ребра, и надо признать, дышалось труднее. Собравшись я вышла наружу. Тавир помог мне смыть с лица и рук глину, поливая из ковша. А потом я прошла к костру, зябко кутаясь в плащ, пристроилась рядом, смотрела на языки пламени, поднимала взгляд и искала Мортона. Его высочество был где-то у навеса и уже вскоре вышел в сухой одежде, только волосы все еще оставались мокрыми. Мои щеки полыхали жаром, стоило вспомнить в какой тесноте мы оказались заключены, как касалось горячее дыхание Амгерра моей кожи и какой колющий непроницаемый взгляд падал на меня сверху, обжигая до боли. Я пыталась отвлечься от этих мыслей наблюдая как Марсу слушает воинов, ловя каждое слово, удивляясь его интересу и любознательности. Вдохнула с тяжестью, как бы я не считала, что он еще совсем маленький, а брат рос, взрослел на глазах, становясь усидчивым и серьезным. Пожалуй, стоило признать то, что его тянет быть среди старших. Что ж, это хорошо… Я с грустью выдохнула.

Убитых наемников оказалось всего лишь двое, только все, что воины смогли найти, ничего не говорило об их принадлежности.

— Взгляните! — пробежал через лагерь Ласнод.

Амгерр чуть вышел вперед вместе с Бордантом. Я сама не заметила, как тоже поднялась и пошла к ним, чтобы взглянуть, что же нашел Ласнод. Он протянул что-то Мортону, тот принял, разглядывая, как оказалось — кинжал.

— Думаешь, они все оттуда? — вдруг спросил Бордант.

— Похоже на то, — задумчиво ответил Амгерр и поднял взгляд столкнувшись с моим. Я тут же отвернулась, делая вид что мне не особо и интересно. Если господин не желает, чтобы я что-то узнала о наемниках, значит — это не мое дело. Да и с чего меня должно это волновать?! Разве что на мою голову началась, похоже, серьезная охота.

Отошла в сторону возвращаясь к костру. Небо становилось все светлее. Воины бродили по лагерю наводя порядок, остальные вернулись с дозора. Наемники ушли и их след не удалось поймать. Потихоньку стали собираться в дорогу. И уже вскоре, не успело солнце взойти из-за холмов пуская низкие зыбкие лучи на землю, мы тронулись в путь. Обняв Марсу, покачиваясь в карете я так и задремала. Пережитое навалилось на меня непосильным грузом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Оставшийся путь прошел спокойно, отряд останавливался на отдых, то на холме, но, если попадался хоть какой-нибудь двор, останавливались в нем, правда не на долго, разве только отдохнуть немного от верховой езды воинам. А после — снова в путь. Оттого передвижение вышло затяжное. До Урелтона мы добрались только на третье утро. Потянулись знакомые пашни и леса, дорога становилась все шире и ровнее. Пока не повернула в объезд Ториона, вливаясь в уже знакомую гористую дорогу. Проехав старый каменный мост, я выглянула в окно. За крутым склоном, в ослепительном еще холодном солнечном утреннем свете, показались громадные стены замка. Надежная крепость внушая защиту и опору, стены, которые защищали от любой опасности. Только я стала его заложницей. Откинулась обратно на спинку и прикрыла веки. Весь оставшийся путь Амгерр не разговаривал со мной, даже не смотрел в мою сторону, вновь став холодным и отстраненным. Теперь он не отпустит меня. И что меня ждет, одним Богам известно.

Карета остановилась, и я открыла глаза. Зыбкая дрожь охватило все тело, дыхание сбилось, пальцы поледенели от дикого волнения грядущего.

— Приехали! — обрадовался Марсу, который до въезда совсем притих, и первым выскочил из кареты.

Взяв сумку, я последовала за ним.

— Марсу, не уходи далеко, — попросила брата, но он уже отбежал, встречая Хавира, который показался сразу, как только отряд въехал в ворота. Я с горечью подумала, что мне придется вернуться в комнату к прачкам. И расстаться с Марсу. Но нет, я не готова к тому!

Оглядев ставший в миг людный двор найдя взглядом Амгерра, вдохнув больше воздуха, я вознамерилась потребовать у его высочества, чтобы брат остался со мной.

Мортон поднял подбородок, заметив краем взгляда меня. Что-то сказал Борданту, что стоял напротив, воин коротко глянул в мою сторону и отступил. Амгерр повернулся ко мне всем телом. Вся моя решимость посыпалась сквозь пальцы песком, колени ослабли. Взяла злость, что я не могу совладеть с собой. Вместо того чтобы проявить стойкость я опускаю взгляд не в силах смотреть прямо на господина, вспоминая кто я перед ним.

— Не разлучайте меня с Марсу, — только и смогла сказать — слова застыли на языке.

Я чувствовала тяжелый взгляд Амгерра, его молчание заставило заволноваться еще больше так, а тело завибрировать.

— Я не буду запрещать видеться вам, но он будет жить в мужской части замка, — отсек твердо и непреклонно.

Я подняла взгляд, испытав всю тяжесть взгляда Мортона, глаза серебрились как два куска свинца. Бессмысленно было настаивать. Это было его окончательное решение. Сквозь поднявшуюся муть негодования, я все же заметила, что Мортона Амгерра явно что-то тяготит, но это никак не связанно со мной. Скорее, сейчас он хочет побыстрее от меня отделаться и отдохнуть, хорошо провести время с какой-нибудь из своих служанок. Айлот явно уже где-то поблизости и сгорает от нетерпения услужить господину. Сжала губы, чувствую дурноту от подобных догадок.

Я вздрогнула, когда Амгерр вдруг поднял руку, слегка коснулся моей щеки пальцами. От этого простого жеста, внутри живота занемело.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Как ты себя чувствуешь? Тебе нехорошо? — вдруг спросил склоняясь, вглядываясь своими серыми как твердая сталь глазами в меня.

— Да… то есть… наверное, — зажмурилась, облизав губы, лихорадочно собираясь с мыслями, — просто устала.

Замешательство скрутило путами. Всю дорогу господин не смотрел в мою сторону, не замечая в упор, а теперь интересуется моим самочувствием. И это после того, что я посмела нанести пощечину. Призывая всю стойкость, я судорожно вздохнула и отстранилась. Мортон, верно, расценил это по-своему, что мне неприятны его прикосновения, убрал руку оставляя на коже горячий след, сжав пальцы в кулак, повернулся в сторону замка.