Юлия Колесникова - Свора - Зов крови

По полю бродили охотники, более веселясь и разговаривая, чем занимаясь охотой.

Скинув одеяло, я поднялась на ноги, мистер Хиттон не спешил этого делать, все так же попыхивая сигарой. Он смотрел так же, как и я, вдаль на своих друзей.

— Идем вон к тому дереву, там, где висит мишень, и захвати свой пистолет. Кстати, — полуобернувшись ко мне, мистер Хитон поджал губы. — В следующий раз не носи так оружие, иначе можешь прострелить себе ногу.

Я лихорадочно принялась вытаскивать пистолет, но он запутался в ткани кармана куртки, что вызвало неудержимый смех Хиттона. Забрав оружие, Мистер Хиттон насилу перевел дыхание и сказал:

— Я просто хотел тебя припугнуть — здесь нет патронов. Грем отдал мне их еще вчера, когда приезжал договариваться о встрече.

— Это было не смешно, — процедила я сквозь зубы, следя за его покрасневшим от смеха лицом.

Но это был только первый неприятный момент. Он издевался над моим неумением, как старый солдат в армии над новичком. Его шуточки были иногда жесткими, но терпимыми.

— Так, выпрями ноги, и ни в коем случае их не сгибай. Ноги на ширину плеч, — он грубо ударил носком своего ботинка по моей левой ступне, заставляя подвинуть ее чуть шире, но потом, тяжело вздохнув, нагнулся, чтобы развернуть носки в стороны. — Тебе так удобно?

Я попыталась повернуться и чуть не упала, пока не сдвинула носки на несколько сантиметров вовнутрь.

— Вот так лучше, — сказала я, поглядывая на него из-под бровей. Как я поняла, деликатничать он со мной не собрался.

— А теперь бери пистолет и вытягивай руку по направлению к цели.

Я сделала, как он сказал, при этом развернув корпус в пол-оборота. Это он никак не прокомментировал — как я поняла, я поступила правильно, но стоило мне заложить руку за спину, и я услышала неодобрительное пыхтение.

— Что не так? — тут же резко переспросила я. За последние полчаса это пыхтение меня уже достало.

— Ты что фехтовать собралась? — ехидно отозвался он на мои раздраженные слова. — Можешь повесить руку на ремень, заправить пальцы за пояс, и вообще поставить руку в карман, но ни в коем случае не ставь руку назад и тем более не оставляй ее как макаронину вдоль тела. Да тебя просто любое животное засмеет. Оставив руку бесконтрольной, ты потеряешь равновесие!

— Да какая разница! — вспылила я.

— А такая — что она будет раскачивать твою позицию! А теперь, так как твоя рука вытянута вперед, корпус немного отклони назад — так возникнет необходимый баланс. Как себя чувствуешь в этой позиции?

— Странно, — призналась я, — и мне удобней, когда я чуть больше опираюсь на левую ногу. Это нормально?

— Это очень хорошо, — удивился Хиттон. Видимо не ожидал от меня таких быстрых результатов, и что я сама смогу оценивать свое удобство для стрельбы.

Он обошел вокруг меня, поправляя то ногу, то руку, немного подталкивая, проверяя насколько устойчиво я стою. К тому времени мышцы на плече затекли, а кисть ломило от переутомления, от чего рука начала дрожать.

— Ты слишком худая, — покачал головой он.

— Слишком худая для чего?

— Чтобы быть сильной. Ну, хорошо, пока опусти руку, — деловито вернувшись на свое место передо мной, произнес он. — Перед тем, как начнешь пробовать стрелять, ты должна знать, что изменения в положении корпуса ведут за собой изменение траектории пули. Наклонишься немного вперед — пули полетят вниз; слишком откинешься назад — стрельба пойдет наверх. Пули уходят в сторону погрешности отклонения от правильной позиции. Потому и голову держи правильно — слегка откидывая назад, повернутую перпендикулярно к цели. Голова сохраняет баланс всей фигуры. Тебе ясно?

Мне было ясно. Я уже изрядно измучилась, но мне было ясно. Руки и плечи сводило от усталости, чтобы немного снять напряжение я повела ими. Тяжелая зимняя куртка так же доставляла трудности. От усердия мой лоб вспотел под шапкой, от чего все время чесался, и поэтому я еще больше злилась.

— Да, — отозвалась я, и он, забрав пистолет, вставил полную обойму.

Снова несколько минут привыкания к исходной позиции — я морально готовила себя к стрельбе. Выстрелив в первый раз, я немного испугалась — пуля пошла рикошетом и застряла в кроне дерева. Даже не смотря на то, что вокруг была пустошь, звук вышел очень сильным, к этому я не была готова.

Моя реакция снова повеселила мистера Хиттона. Я же потирала кисть от болезненной отдачи, о которой мне, он словом не обмолвился.

— Да, забыл тебе сказать, чтобы ты не расслабляла руку в кисти, — сквозь его смех я едва смогла разобрать, что он сказал.

— И наверняка совершенно случайно.

— Ну, понимаешь, старость.

Так я ему и поверила. Он только и ждал этого момента.

Ко второму разу я уже была готова, но, забывшись, чуть согнула руку в локте, и, конечно же, эта пуля тоже не попала в цель.

В этот день захватывающих результатов достичь не удалось. Я была уставшей и явно подавленной после пребывания возле мистера Хиттона. Его неприязнь не очень-то проявлялась, но и дружелюбным он не был.

Калеб оценил мое раздражение, поэтому глупых вопросов не задавал.

— И сколько мне еще так тренироваться? — поинтересовалась я, передавая ему пистолет.

— Пока не научишься попадать в цель, — отозвался он, пряча улыбку и добавляя уже более серьезным голосом. — Тебе нужно поспать. Сегодня последняя ночь и думаю, что Бет вымотает тебя до основания.

Бет. Я с тяжелым вздохом подумала о подруге. Она действительно выматывала меня, вытягивая все соки, моральные и физические. То она гналась за зайцем, то искала каких-то птиц спрятавшихся в снегу. А самым большим ударом стала поимка грызунов.

Ее раздражали совы, а также она боялась глубокого снега. Я иногда вовсе забывала о Теренсе, концентрируясь полностью на ней. Но Теренс справлялся. Он был сильным, иногда даже сильнее моего влияния на него. Потому у Теренса было преимущество перед Бет — его мысли были в большей сохранности от моего сознания. Да, слабость Бет делала ее так же беззащитной и передо мной, я знала обо всех ее мечтаниях, мыслях, снах которые она помнила и все это я тщательно старалась скрывать от самой же себя, а также скрывать тот факт от Бет, что я знаю о ней многое. И также осведомлена о ее раздражении на меня.

Калебу даже не стоило напоминать мне о сне. Попав к нему домой, я даже не стала есть или проверять дома ли Ева, а тут же завалилась на его кровать. Калеб же рисовал. Именно запах растворителя разбудил меня позже.

Сонно похлопав ресницами в полутемной комнате, я довольно быстро привыкла к темноте, и глаза тут же выхватили знакомый темный силуэт Калеба, застывшего за мольбертом. Он был погружен в транс, из которого я пока не собиралась его выводить. Дневной сон плохо сказывался на моем настроении, и я не хотела бы сорваться на нем, спровоцировав тем самым ссору.