Юлия Колесникова - Свора - Зов крови

Мне было ясно. Я уже изрядно измучилась, но мне было ясно. Руки и плечи сводило от усталости, чтобы немного снять напряжение я повела ими. Тяжелая зимняя куртка так же доставляла трудности. От усердия мой лоб вспотел под шапкой, от чего все время чесался, и поэтому я еще больше злилась.

— Да, — отозвалась я, и он, забрав пистолет, вставил полную обойму.

Снова несколько минут привыкания к исходной позиции — я морально готовила себя к стрельбе. Выстрелив в первый раз, я немного испугалась — пуля пошла рикошетом и застряла в кроне дерева. Даже не смотря на то, что вокруг была пустошь, звук вышел очень сильным, к этому я не была готова.

Моя реакция снова повеселила мистера Хиттона. Я же потирала кисть от болезненной отдачи, о которой мне, он словом не обмолвился.

— Да, забыл тебе сказать, чтобы ты не расслабляла руку в кисти, — сквозь его смех я едва смогла разобрать, что он сказал.

— И наверняка совершенно случайно.

— Ну, понимаешь, старость.

Так я ему и поверила. Он только и ждал этого момента.

Ко второму разу я уже была готова, но, забывшись, чуть согнула руку в локте, и, конечно же, эта пуля тоже не попала в цель.

В этот день захватывающих результатов достичь не удалось. Я была уставшей и явно подавленной после пребывания возле мистера Хиттона. Его неприязнь не очень-то проявлялась, но и дружелюбным он не был.

Калеб оценил мое раздражение, поэтому глупых вопросов не задавал.

— И сколько мне еще так тренироваться? — поинтересовалась я, передавая ему пистолет.

— Пока не научишься попадать в цель, — отозвался он, пряча улыбку и добавляя уже более серьезным голосом. — Тебе нужно поспать. Сегодня последняя ночь и думаю, что Бет вымотает тебя до основания.

Бет. Я с тяжелым вздохом подумала о подруге. Она действительно выматывала меня, вытягивая все соки, моральные и физические. То она гналась за зайцем, то искала каких-то птиц спрятавшихся в снегу. А самым большим ударом стала поимка грызунов.

Ее раздражали совы, а также она боялась глубокого снега. Я иногда вовсе забывала о Теренсе, концентрируясь полностью на ней. Но Теренс справлялся. Он был сильным, иногда даже сильнее моего влияния на него. Потому у Теренса было преимущество перед Бет — его мысли были в большей сохранности от моего сознания. Да, слабость Бет делала ее так же беззащитной и передо мной, я знала обо всех ее мечтаниях, мыслях, снах которые она помнила и все это я тщательно старалась скрывать от самой же себя, а также скрывать тот факт от Бет, что я знаю о ней многое. И также осведомлена о ее раздражении на меня.

Калебу даже не стоило напоминать мне о сне. Попав к нему домой, я даже не стала есть или проверять дома ли Ева, а тут же завалилась на его кровать. Калеб же рисовал. Именно запах растворителя разбудил меня позже.

Сонно похлопав ресницами в полутемной комнате, я довольно быстро привыкла к темноте, и глаза тут же выхватили знакомый темный силуэт Калеба, застывшего за мольбертом. Он был погружен в транс, из которого я пока не собиралась его выводить. Дневной сон плохо сказывался на моем настроении, и я не хотела бы сорваться на нем, спровоцировав тем самым ссору.

В холодильнике, как всегда, было много еды и крови. Я взялась за первое, игнорируя рубиновые пакетики на нижних полках, где у нормальных людей хранятся фрукты, и побыстрее постаралась закрыть дверцу пока вид крови не испортил мне аппетит. Это было бы вполне возможно, если бы не некоторая отстраненность после сна.

Как только к Еве вернулась большая часть ее личности и воспоминания, она начала готовить. Конечно, оборотни истребляли намного больше еды, чем я, особенно теперь, но и мне немного перепадало. Макароны вообще оставались не тронутыми — их не очень жаловали Бет и Теренс. Самюель же иногда даже жаловалась, что я ем больше у Калеба — что верно, то верно.

Даже зная, как Ева не любит, когда я ем перед телевизором, я все равно устроилась в гостиной, с полной тарелкой всего, что смогла найти в холодильнике. По спортивному каналу как раз транслировали хоккей — такую удачу нельзя было игнорировать.

Как же я наслаждалась чем-то таким простым, что не было связано с волками, вампирами и опасностью. Я все еще не могла поверить, что жизнь, наконец, пошла по накатанной дороге. Можно было позволить себе помечтать, подумать о будущем. Думать о том, что мы вместе с Калебом поступим в университет Глазго, снимем квартиру, где не будет никаких цветников, и сможем окунуться в мир простой студенческий жизни. Я вырвусь из заколдованного кольца неприятностей, что принес наш маленький городок. На каникулы будем приезжать домой, и каждый раз я буду удивляться тому, как выросли близнецы. А Самюель каждую неделю будет присылать нам письма с их фотографиями. Но мы будем с Калебом одни! Как приятно было мечтать об этом лежа на диване, и без страха думать о завтрашнем дне.

А потом, когда студенческая жизнь потеряет новизну, я все же поменяю свою смертность на вечность. Словно змея скину шкуру, превратившись во что-то более совершенное.

Это были не просто мечты, а мои планы на будущее. Как приятно, что Калеб не вмешивался в это, не давил на меня и не пытался разузнать больше. Он мне доверял.

Минуты покоя довольно скоро сменились на шум и гам. Появились Бет и Теренс. Они быстро наловчились исчезать из дома, при этом их родители думали, что дети мирно спят. Если уж возникали какие-то проблемы, в основном с матерью Бет, то я успевала их предупредить.

Тогда Бет говорила, что идет ночевать ко мне. По этому поводу возражений не было — так как после таких ночевок, домашняя робота Бет была выполнена чуть ли не на неделю вперед. От нечего делать я заставляла ее заниматься со мной, коротая время до двенадцати часов (особенно в те дни, когда Калеб был занят), когда обычно луна была достаточно высокой.

Но сегодня луны не было видно — упругие, тяжелые облака, сжавшись в одну массу, закрыли небо, превращая его в наполнитель для дивана темно-серого цвета с примесью черни и синевы. Вскоре повалил снег, густой и пушистый, как на старых рождественских открытках, которые собирала Самюель.

Это мне не мешало — я уютно устроилась в руках Калеба, время от времени согреваясь кофе, секрет которого узнала утром на стрельбище. Это позволяло расслабиться, согреется и не нервничать, сливаясь с сознанием Бет. Я понимала, почему она злится, если вдруг ощущает меня, но я не могла ее отпускать. Я боялась внезапного появления Своры, даже не смотря на слова, что я говорила Калебу. Не смотря на мои планы и мечты, я ужасно переживала и опасалась обмана со стороны волков.

Пока Бет отдыхала под сенью каких-то елей, а ее охраняли Прат и Грем, я переместилась к Теренсу.