Сьюзан Кей Куинн - Открытые мысли

— Как ты можешь себе это позволить? — спросила я.

Он пожал плечами. — Я много получаю.

Я представила, как контролируемый дилер продает Саймону эту машину. Саймон потянул руль, и машина плавно выехала со стоянки, как послушная черная кошка.

Ощущение пустоты щемило в груди.

Я давала Саймону указания, и он припарковал свою подозрительно дорогую машину перед моим домом. Окна второго этажа выглядели темными при дневном свете. Я приехала раньше, поэтому мама не будет ждать меня. Надеюсь, словно сумасшедшая, что она не решится мыть окна.

— Дай мне свой телефон, — сказал Саймон. Я засомневалась, потом взяла рюкзак и достала оттуда телефон. Его телефон был блестящим, черным. Я смотрела на него, пока он возился с моим.

Он поднял взгляд.

— Он улавливает мысленные волны. Просто подключись и вбей свой номер, — мои брови высоко поднялись. Я могла испускать мысленные волны? Я подалась вперед, и кислый металлический вкус в задней стороне горла почувствовался моментально. Я быстро настроила ПО и вбила свой номер.

Моя улыбка пропала, когда мы снова обменялись телефонами.

— Я напишу тебе позже? — он как бы спрашивал разрешения. Я пожала плечами, не желая, чтобы он думал, что прощен.

Незаконный автомобиль Саймона умчался, прежде чем я смогла добраться до входной двери. Я ожидала, что мама будет на кухне, но там было пусто. Так что, взяв банан, я направилась к себе в комнату.

Я наполовину очистила банан и собиралась уже откусить, когда завернула к себе в комнату и остановилась. Мама стояла рядом с моей полкой и обернулась, услышав мои шаги. Моя кровать была аккуратно застелена, что отличалось от того, как было, когда я уходила, и в комнате пахло средством для полировки мебели. Не могу себе представить, что она тут делала и что искала, но так или иначе я нахмурилась.

— Я только… убралась, — сказала она, вина была написана на ее лице. — Ты рано вернулась, — она сказала это, словно пыталась оправдать свое пребывание в моей комнате.

Я медленно опустила рюкзак на кровать. Я могла бы залезть к ней в голову и узнать, что она искала, но мысль об этом все еще скручивала мой желудок. Хотелось просто залезть под одеяло и постараться забыть этот день

— Нашла что-нибудь интересное в моей комнате? — спросила я, позволяя сарказму просочиться в мой голос.

Она проигнорировала меня и сняла фотографию с полки. Это были мы с Симусом, лепящие снеговика.

— Ты разговаривала с Симусом в последнее время?

Я моргнула из-за смены темы разговора. — Эм, нет. Он звонил?

— Нет. Я просто соскучилась по нему. Скажешь ему, когда будешь в следующий раз с ним разговаривать?

Ах. Это была мама-давай-поговорим-обо-всем-что-тебя-беспокоит, позвони Симусу, и он поможет тебе все решить. Мама могла быть изрядно хитрой, когда хотела.

— Да, хорошо.

Она поставила фотографию обратно, только ближе к зеленому монстру Рафа. Я волновалась, заметила ли она разницу. Она дала мне пройти и сказала из коридора: — Есть закуски, если хочешь.

Как только она ушла, я плюхнулась на свою кровать.

Мой телефон загудел в рюкзаке, и я достала его. Может Саймон, наконец, придумал реальные извинения.

Это был Раф.

О нет. Я бросила телефон, словно он мог укусить меня.

Раф, наверное, слышал о наших делах с Саймоном. Как и остальные в школе, он будет думать, что я изменилась, прямо после того, как сказала ему, что другая и никогда не изменюсь.

Телефон гудел. Когда он замолк, я осторожно подняла его. Раф не оставил сообщение.

Я хотела позвонить Симусу, и рассказать о том, что случилось. Но знала, что он будет в большей беде, чем сейчас.

Вместо этого я написала Симусу: «Мама скучает по тебе. Скажи ей, что мы поговорили и все хорошо». Надеюсь, Симус позвонит маме и прикроет меня, а не забеспокоится и позвонит мне. Через минуту он написал: «Ты в порядке?»

«Просто прикрой меня».

«Я тебя прикрою, сестренка».

Симус был типичным старшим братом, и я была рада, что он за тысячу миль от Вест-Поинта. Если бы он был здесь, то давно побил бы Саймона.

И это не было бы хорошо для всех.

Глава 16

Раф дождался субботы, чтобы добраться до меня.

Я развалилась на своей кровати, пытаясь закончить чтение английского, когда услышала, как мама открыла дверь. Услышав медленные шаги по лестнице, поняла, что это Раф

Надеялась, что он забудет, но я знала, что его португальский нрав не позволит ему остаться в стороне. Еще в седьмом классе Ленни Джонс пострадал от гнева Рафа, когда бросил в меня мяч. Через три дня поисков шкафчика Ленни его стенки покрывало нечто фиолетовое, изготовленное самим Рафом на химии. Я только надеялась, что гнев Рафа не приведет к моему шкафчику, полному чего-то более отвратительного. Хотя, я, возможно, заслужила это.

Натренированные футболом ноги Рафа отбили ритм на последней ступеньке лестницы. Он замедлил шаг на полпути, и это дало мне возможность подумать о том, что он скажет. Кира, почему ты не сказала мне, что ты изменилась? Кира, почему ты мне врала?

Я могла бы влезть в его голову и предварительно просмотреть его вопросы. Или я просто могла бы забраться в его голову и заставить уйти. Мои плечи задрожали от этой мысли. Мне нужно было лгать, но я не должна быть обманщицей. Кроме того, я не доверяю себе, находящейся в голове Рафа.

Он открыл дверь своими широкими плечами. Его грудь поднималась и опускалась под его футболкой «Blue Devil», когда он отдышался, чтобы заговорить.

— Почему? — спросил он.

Я пыталась выглядеть невиновно, но с треском провалилась. — Почему что?

— Почему он?

О. Мои глаза распахнулись. Он слышал не только о моем изменении. Раф видел эпизод с поцелуем с Саймоном. Как и любой другой читающий в «Уоррен Тауншип», он видел это в разумах учеников.

Мое сердце сжалось под взглядом Рафа, в котором читалось предательство. Я сказала ему, что мы не можем быть больше чем друзья, потому что я была другой, а теперь Саймон позволил всем узнать, что я стала такой, как все. И поцелуй с Саймоном нанес урон в сто раз хуже, чем телесные травмы.

Раф хотел объяснений, но на этот раз я была в ловушке лжи. С точки зрения Рафа, ничто не может оправдать мое странное поведение. Я не могла объяснить ему, что мы с Саймоном контролировали мысли изменившихся. Если Раф узнает нашу тайну, неизвестно что сделает Саймон.

Утаивание тайн от Рафа обеспечивало его безопасность, но он рвал мое сердце на мелкие кусочки. Я боролась с собой в то время, как на лице Рафа стал проявляться гнев, словно слезы, которые текли по моим щекам. Он, казалось, хотел войти в комнату, но в последнюю секунду передумал. Он скрестил руки и остался стоять в дверях.