Связанная с Анубисом - Дани Медина
В какой-то момент в комнату входит Салем, запрыгивает на кровать и ложится ей на ноги, словно нуждаясь в защите. И я готов защищать их обоих целую вечность.
Держа ее прижатой к себе, в безопасности моих объятий, я смотрю на бушующую снаружи бурю. Не понимаю причин всего происходящего, но в некоторых вещах я уверен абсолютно:
Сет как-то с этим связан.
Мне потребуется помощь Мортиуса.
Я никогда не откажусь от своей самки.
Мне нужно вернуть свои силы — это критически важно, но я готов поступить так, как просила Алира. Пока идёт этот дождь, мы ничего не можем сделать.
Я знаю, что что-то блокирует мою магию, потому что когда я внутри неё, я сияю, как падающая звезда. Так что нет, я не лишился сил — это просто какая-то гребаная блокировка.
Оглядываясь на все свои тысячи прожитых лет, я ещё никогда не чувствовал себя таким цельным и счастливым, и это не должно измениться.
Глава 17
Добрые ветра приносят перемены
РУАТАН
К моему удивлению, дождь прекращается.
Опускается ночь, и все меняется. Открыв глаза, я не верю, что буря миновала, и если бы я был существом, которому нужен сон, то осмелился бы сказать, что сплю. Медленно я встаю с кровати и иду к огромным окнам, чтобы вблизи убедиться в том, что уже увидел.
Небо чистое, усыпанное звёздами, с огромной полной луной в самом зените. Кажется, она освещает именно то место, где мы находимся. Мое сердце начинает биться быстрее от всех тех возможностей, что открываются с этой сменой декораций. Оглянувшись, я вижу Алиру, растянувшуюся на кровати; её длинные рыжие волосы разметались по белым простыням, создавая идеальный контраст между человеческим и божественным. Ее красота отсылает к богам, но именно её смертность выдаёт в ней человека.
Я не знаю, сколько ещё дней мы проведём вместе, но знаю, что сделаю так, чтобы каждый из них был прожит не зря. Когда мои силы вернутся, я решу все проблемы так быстро, как только смогу. Я не буду жить вдали от неё. Это даже не обсуждается.
— Что случилось, здоровяк? — ее голос вырывает меня из раздумий, и, моргнув пару раз, я снова сосредотачиваю взгляд на ее красивом, идеальном лице.
— Кажется, боги дали нам передышку, — я делаю шаг в сторону и направляюсь к ней.
— Дождь прекратился, — подтверждаю я, забираясь на кровать.
Медленно нависая над её телом, я чувствую присутствие Салема, который ушёл с кровати несколько часов назад. В этот момент мы совершенно одни, и моё тело реагирует на ту власть, которую луна, кажется, имеет над ней, гипнотизируя меня почти непреодолимо.
— Почему ты так на меня смотришь? — соблазнительность ее голоса ласкает мой слух, заставляя сердце биться чаще.
— На мою самку нельзя смотреть иначе, — мой голос звучит необычайно хрипло, и от этого по коже бегут мурашки.
— Здоровяк… — тихо стонет она.
Я опускаюсь на колени на кровати, начиная избавляться от тканей, скрывающих меня, и когда я освобождаюсь, мой член резко выпрыгивает, уже сочась влагой в предвкушении.
— Прежде всего, мне нужно оседлать тебя, овладеть твоим телом и слиться с той, кто имеет власть над самим моим существованием, — от моих слов ее улыбка становится шире.
Я зарываюсь мордой в её шею, разрывая её одежду своими когтями; я возбуждён, в отчаянии и до безумия хочу снова ею овладеть.
Когда её обнажённое тело оказывается подо мной, я спускаюсь губами к её соскам, жадно их посасывая, в то время как она держит меня за уши — сейчас они служат для неё опорой, чтобы за что-то ухватиться.
Украшения в её сосках вызывают восхитительные ощущения на моем языке, и я одержим ими. Сосать их, словно щенок — это то, в чем я нуждаюсь всякий раз, когда вижу, как они блестят.
— Здоровяк! О боги!
Спеша и чувствуя, как запах её возбуждения бьёт мне в ноздри, я прикасаюсь к её киске, чувствуя, какая она влажная и набухшая. Уверен, если я взгляну на неё, она будет красной и пульсирующей, изнывая по мне.
Резким движением я переворачиваю её, ставя на четвереньки. С поднятой вверх задницей и моей рукой, скользящей по её спине, я прижимаю её торс к матрасу. Зрелище просто восхитительное. Алира истекает соками от одного лишь моего голоса и моих прикосновений.
— Влажная и набухшая. Я знаю, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя, — утверждаю я, шлёпая её по заднице и оставляя след на её белоснежной коже.
— Очень, — стонет она.
Я не отвечаю, а приникаю губами к её киске, слыша, как из её горла вырывается крик, эхом разносящийся по комнате, а ведь я ещё даже не начал. Она умоляет меня, просит ещё, клянётся всем святым. Я с желанием хватаю её за задницу, соизмеряя силу, чтобы не сделать ей больно, и раздвигаю её ягодицы, оставляя её плоть широко раскрытой. Я неистово работаю языком, и когда кажется, что она сейчас потеряет сознание от сокрушительного оргазма, я останавливаюсь и устраиваюсь позади неё.
— Давай, здоровяк, войди в меня, я схожу с ума. Это наказание, настоящая пытка, давай! — ее слова звучат мучительно, и всё то время, что она умоляет, она вращает задницей в поисках контакта.
Я трусь головкой, которая обильно источает смазку, заставляя её звать меня ещё громче. Медленно, почти как пытка, я начинаю проникать в её узкий и горячий канал, стиснув зубы, чтобы не потерять контроль и не оседлать её со всей силы. Я хочу её так сильно, что это граничит с безумием.
— Алира! — реву я, полностью погрузившись в неё.
Мои маленькие когти вырываются наружу, и когда они впиваются в её киску, я опираюсь руками по обе стороны от её головы и начинаю двигаться, как разъярённый зверь. Запах наших тел, крики, которые мы издаём, невиданное прежде наслаждение и волны возбуждения, пробегающие по нашим телам, словно электричество — всё это уникально, исключительно и принадлежит только нам.
— Моя! — издаю я дикий рев. — Ты моя, Алира Мун! Моя!
С каждым словом я вколачиваюсь в неё, входя и выходя без всякого контроля; её руки хватаются за мои запястья — движение, которое не ускользает от моего внимания: она нуждается в опоре, а я жажду обрести хоть какой-то контроль. Я
