Мой муж злодей - Алиса Вишня
Энсли тяжело дышит, и я прижимаю его к себе еще сильнее.
Пытаюсь сдерживать крайнее напряжение тела, чтобы продлить удовольствие.
Напрасно.
Взрыв был ужасающим. Ужасающе ошеломительное наслаждение!
…Лежим рядом, слегка касаясь друг друга разгоряченными телами.
Вижу лицо мужа, непривычно мягкое, нежное... Он счастлив?
— Энсли! — тихо произношу я — Отпусти, пожалуйста, юную разбойницу, и ее отца! Я с ними поговорила, они больше так нет будут. Начнут честную мирную жизнь. Великий генерал, будь милосердным!
— Генерал не может быть милосердным! — сонно отвечает Фаларион — Как думаешь, если у них шанс, после покушения на меня?
— Ты такой жестокий! — печально говорю я.
— Да, я безжалостен и жесток, и отомщу десятикратно! — произносит Энсли, добавляет — Давай спать!
Накрывает себя и меня одеялом, и отворачивается к стене.
Надо спасать маленькую разбойницу! Для этого нужно украсть у мужа ключи. А потом вернуть незаметно.
Глава 14
Дыхание мужа стало глубоким и ровным. Уснул? Тихонько сажусь, и осматриваюсь.
Комната просторная, с высоким потолком, теряющимся во мраке. Обставлена сдержанно, но со вкусом. Никаких трофеев или оружия на стенах. Вместо них — темные панели из вишневого дерева, которые поглощали свет и звук, создавая ощущение интимности и покоя.
В спальне ощущается запах дерева и еще тонкий, едва уловимый аромат. Пахнет воском, которым натерты деревянные панели на стенах, остывающим дымом и чем-то неуловимо свежим и чистым, как запах грозы.
Напротив кровати, над камином из темного мрамора, висит единственная картина — тихий, меланхоличный морской пейзаж: штормовое серое небо, темные волны и далекий огонек маяка. Она кажется отражением души Энсли — такой же бурной и одинокой.
Остальной мебели немного: тяжелый дубовый комод, на котором стоит медный таз для умывания и кувшин с водой; и пара простых кресел у камина. На одном из них небрежно лежит перекинутый через спинку дорожный плащ. В углу на специальной подставке стоят вычищенные до блеска сапоги.
У единственного, высокого и узкого, окна, выходящего на тихий внутренний сад, устроен широкий подоконник, застеленный подушками. Это место для уединения и размышлений. Отсюда, должно быть, он смотрит по ночам на звезды.
О! Как же не заметила! В изголовье кровати еще один стол. На нем, рядом с потухшей свечей в бронзовом подсвечнике, лежит раскрытая, перевернутая вниз страницами книга в кожаном переплете, меч, и...связка ключей.
Не уверена, что Энсли спит крепко, поэтому, беру и рассматриваю книгу. Если муж откроет глаза — вдруг мне скучно, почитать захотелось? Хм. Не военный устав, а сборник старинных легенд. Энсли удивляет меня все больше.
Потом разглядываю меч, хотя в руки не беру. Черные ножны, инкрустированные золотыми узорами, и драгоценными камнями.
А вот рукоятка оружия простая, ничем не украшенная — видимо, для удобства использования. Однако, ножны отделал — наверное, очень любит свой меч. Снова убеждаюсь, что, несмотря на грубую натуру, муж любит красивое...
Наконец, добираюсь до ключей, надетых на тонкое железное кольцо. Нужный нахожу без труда — приметный — и осторожно снимаю. При этом, раздается легкое звяканье, кажущееся мне громовым набатом — муж может услышать! Но обходится — Энсли не просыпается, а ключ зажат в руке.
Тихо встаю, одеваю совсем свалившуюся ночнушку обратно, и выскальзываю за дверь. В коридоре никого нет — видимо, Энсли слуг отпустил.
Бегу в другое крыло, в свои покои, и опять никого не встречаю.
Таня спит, притулившись на сундуке. Не стану ее будить.
Письма собраны, и лежат на столе аккуратной стопкой.
Письма нужны для моего плана по освобождению арестованных. Вернее, их сожжение поможет мне. Но сначала надо глянуть, что же там такое написано, что вызвало ярость мужа. Может быть просто собственническая ревность, и злость на жену, хоть и нелюбимую, отправляющие любовные послания другому мужчине.
Мне было бы пофиг, раз ненавижу мужа. Пиши кому хочешь! Или не пофиг? Интерес Энсли к принцессе, и танцовщица в его спальне вызвали во мне неприятные чувства...
Даже беглого взгляда на текст, написанный Валери для принца, вызывает у меня шок.
Почти все письма начинаются признаниями в любви к Альену, и восхвалениями его красоты и достоинств. Валери "тоскует по любимому". По Альену.
А затем...Затем она пишет про Энсли. В каждом письме. И эти части посланий намного больше первых. По несколько страниц.
Пишет, как ненавидит. Какой он тупой, грубый и невоспитанный — с примерами.
Пишет, что Энсли неуважительно относится к императору, и вообще, готовит заговор. Правда, доказательств не приводит. Я думаю, что и этих намеков хватило бы, что бы Фаларион впал в немилость правителя, или даже был арестован!
Хорошо, что принц не стал читать этот бред.
Пишет, что Энсли слаб по мужской линии. Что делает с женой мерзкие вещи, пытаясь хоть как-то овладеть ею, но у него все равно не выходит...
Не знаю насчет "мерзких вещей", но по мужской части, как я успела заметить, у него все в порядке. Валери врет!
Даже если и есть доля правды касательно принуждения, но как можно такое писать постороннему мужчине? Вообще, кому-либо? Такие интимные подробности!
Но самое ужасное, что Валери действительно выдала Альену все тайны поместья и армии! Всего, что принадлежало раньше ее отцу!
Выдала, по какому принципу и как часто меняются пароли; какие секретные приемы, планы и наработки есть в армии Энсли; сколько оружия, продуктов и фуража накоплено; какие столичные сановники симпатизируют Фалариону; подробные финансовые отчеты поместья и армии (в войсках все хорошо, в поместье же дела не очень, денег не хватает); и т.д, и т.п....
Рассказывает не просто так — она просит Альена уничтожить генерала, и его армию. Даже предлагает напасть на поместье!
Она предала дело своего покойного отца!
Да уж...Я бы, на месте Фалариона, убила бы Валери...
Хорошо, что Валери не знала о тайном ходе. В письмах об этом нет.
Как мне теперь оправдаться, сделать так, чтобы Энсли мне поверил, и перестал ненавидеть?
Подумаю об этом потом. Сейчас нужно спасти маленькую разбойницу и ее отца. И сделать это так, чтобы на меня не упало подозрение!
Мне нужны тряпки. Ими вполне могут быть платья Валери — те, которые не из шелка. У нее есть и более простые, в плане тканей, наряды.
Накидываю поверх ночнушки плащ, и выхожу во двор, со свечой в одной руке, пачкой писем и одеждой в другой. Нахожу место, с которого меня видно стражнику, охраняющему тюрьму. Украденный ключ спрятан в кармане.
Поджигаю
