Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова
Так что Максвелл Коллин получил в собственное распоряжение чуть ли не половину нашего постоялого двора. Всего-то на троих человек.
Дверь на лестничной площадке была заперта, Эмилия отперла ее своим ключом, завела меня в коридор.
— Вон туда, крайняя комната. Отведу тебя сама, не пырхайся.
Она задвинула меня за спину, пошла вперед, как торговая баржа, решительно выпятив грудь.
Дойдя до опочивальни герцога, твердо, громко постучала.
— Эрмин Коллин, я привела свою невестку, Арлин Палестри! — оповестила она.
В замке щелкнуло, дверь резко отворилась.
На пороге стоял герцог Максвелл Коллин, отдохнувший, благоухающий, в свежей рубахе из черного шелка и синих обтягивающих брюках. Чуть влажные волосы безупречно уложены, на красиво очерченных губах играет легкая улыбка.
— Ну, здравствуй еще раз, Арлин, — он протянул руку, приглашая меня войти.
— Не так быстро, благородный эрмин! — насупилась Эмилия, выдвигаясь передо мной. — Арлин Палестри — супруга моего брата и член моей семьи.
— Я уже наслышан, что эта семья выдвинула против Арлин серьезные обвинения, — Максвелл склонил голову набок, не переставая насмешливо улыбаться.
В глазах его мелькнули озорные искры. Насколько же он не похож на Мартина. Такой грациозный, уверенный в себе.
— Вот именно! — Эмилия смотрела исподлобья, набычившись, будто собиралась забодать герцога. — А вы еще желаете проблем ей доставить, очернить репутацию окончательно, тем что зовете к себе вот так, в гостинице!
Герцог молчал. Возможно, он поражен смелостью этой женщины, что открыто ему дерзила. Или просто забавлялся, слушая ее. По нему так сразу и не скажешь.
— Первая ночь прошла, Арлин теперь эрми замужняя. Имейте в виду, я ее в обиду не дам.
— Это весьма похвально, эрми Телдежи, — сказал он вдруг вполне серьезно, — обещаю, пока мы на вашем постоялом дворе, я не попытаюсь воспользоваться бедственным положением Арлин и не потащу ее в постель. Но нам нужно побеседовать… и уверяю вас, она сама не захочет, чтобы вы слышали, каков предмет нашего разговора.
— В ваши секреты я лезть не стану, — резко кивнула Эмилия, — общайтесь, но без срама! И до ночи девочку не задерживайте, эрмин. Разговоры и так пойдут, а здесь…
— Тебе повезло с новой родственницей, Арлин, — заметил Максвелл, — не беспокойтесь, эрми Телдежи. Думаю, слова, что я вам уже дал, вполне достаточно. Так что не будем затягивать эту вводную часть нашей встречи.
Поняв, что дальше она уже рискует впасть в немилость у владыки герцогства, Эмилия пожелала доброго вечера и удалилась.
Герцог втянул меня в комнату и запер за нами дверь.
Я смотрела в его глаза, со страхом ожидая, что он скажет или сделает дальше.
6.3.
— Сожалею, что ваша семейная жизнь не сложилась, — герцог ласково улыбнулся.
Да как у него наглости хватает такое говорить! Мою робость тут же как рукой сняло.
Я столько всего выдержала из-за этого дурацкого обычая, которому он даже значения не придал, но перед людьми меня выставил опороченной!
— Смею напомнить, эрмин, — даже я слышала, как звенит в моем голосе едва сдерживаемый гнев, — что вы сами стали тому причиной!
— Я? — он поднял брови. — Очень интересно! Значит, дело вовсе не в твоей алчной свекрови и ее избалованном пупсе?
— Обычное для Медлевила семейство! — сама того не заметив, я принялась наступать на этого холеного, богатого, красивого, успешного и совершенно не знающего обычной жизни аристократа.
— По-моему, ты сейчас просто упорствуешь, — усмехнулся Максвелл, не пытаясь отстраниться, — понимаешь, что я прав, но злишься, что розовую пелену так жестоко сдернули с твоих прекрасных глаз. И при этом выдернули пару-тройку ресничек.
Его спокойствие завело меня еще больше. Захотелось стереть с этих идеально очерченных губ ироничную ухмылку.
— Почему вы издеваетесь надо мной, эрмин? Что я вам сделала? — отчаянно выкрикнула я в его свежее, отдохнувшее лицо.
Для этого мне пришлось задрать голову, настолько герцог оказался меня выше.
Я поймала свое отражение в зелено-карих глазах.
Его взгляд манил, побуждал вглядываться и проваливаться в эти озера, забыв набрать воздуха напоследок, и тут же захлебнуться…
Тряхнув головой, я вдруг поняла, что герцог крепко удерживает мои плечи.
— Успокойся, дорогуша, — заявил он, — ты слишком взбудоражена. Я не против, когда на меня набрасываются привлекательные девицы, но ты, кажется, чуть меня не побила.
И правда, я колотила в мощную грудь Максвелла кулаками, пытаясь достучаться до этого циничного весельчака, для которого все произошедшее со мной не больше, чем развлечение.
Стало стыдно, что я настолько потеряла контроль над собой.
Одной рукой герцог легко обхватил оба моих запястья, а вторую положил хм… чуть ниже талии, притянув меня к себе.
— Хватит трепыхаться, — сказал он все так же насмешливо, — ты кое-что задолжала мне, помнишь?
— И вы искали меня, чтобы это взять? — выпалила я.
— Ну если ты не сочла нужным поступить как честный человек, найти меня и отдать долг, пришлось делать все самому.
Он вновь белозубо улыбнулся.
— И вы… прямо сейчас… — я глотнула, не в силах сказать этого вслух.
— Накинусь и сорву цветок твоей невинности? О нет. За кого ты меня вообще принимаешь?
Я чуточку расслабилась.
— Сама ведь слышала, я обещал твоей золовке, что не оскверню ее постоялый двор домогательствами к новой родственнице. И эту ночь ты можешь провести в своей девственной постельке.
— Спасибо, эрмин, — торопливо поблагодарила я, пытаясь одновременно освободить из его пальцев свои запястья и хотя бы подтолкнуть чуть выше руку, что лежала на моей филейной части.
— Ну чего ты опять возишься? — поинтересовался Максвелл. — Я же сказал, сейчас у нас с тобой ничего не будет, так что не надо провоцировать и тереться о мои бедра. Разве не чувствуешь, как это на меня действует?
Я чувствовала. Просто поняла это не сразу.
— Хочу сказать, — продолжил он, будто и не замечая моего смущения, — что я весьма демократичный правитель, всегда даю право выбора своим подданным. И сейчас у тебя, моя сладкая, есть два варианта.
Он наконец отпустил меня, давай отступить на шаг.
А сам проследовал к столу и налил в высокий прозрачный стакан воды из графина. Кинул туда веточку мяты и лимонную дольку, подал мне.
— У тебя горло пересохло, выпей и внимательно меня выслушай.
Я поблагодарила Максвелла и приняла питье из его рук. Он же проворно наколол на деревянную шпажку кубик сыра и оливку, тут же отправил лакомство в рот.
С аппетитом жуя, опустился в удобное кресло, похлопал себя по бедру.
— Не желаешь присесть? В этих хоромах всего одно
