Мой Неидеальный прынц - Наталья Тудаль

— Щелок щелоком, льера, но копоть на стенах… Ее только скоблить. А это дни работы!

— У нас есть дни, — невозмутимо ответила я. — И есть руки. Много рук.

Я видéла их испуганные лица. Они боялись непосильной работы. Боялись гнева хозяина, если он вернется и увидит, что они «осквернили» его родовые камни. Мне нужен был иной подход.

— Слушайте все! — объявила я, поднимаясь на первую ступеньку лестницы, чтобы меня было лучше видно. — Я объявляю Неделю Чистоты! Все, кто примет участие в уборке главного зала, получат двойную порцию вечерней похлебки… и порцию того самого пирога с ягодами, что мы вчера пекли с Брониславой!

В зале прошелестел вздох. Пирог с ягодами произвел эффект разорвавшейся бомбы.

— И тот, кто лучше всех отчистит свой участок, — продолжала я, видя загорающиеся глаза, — получит… новый передник и пару мыла с цветочным ароматом! Это переломило ситуацию. Перспектива получить не только еду, но и нечто личное, ценное, сработала лучше любых приказов.

Уборка началась. Это было зрелище, достойное кисти Брейгеля. Десятки служанок и даже несколько солдат, которых капитан Марк с неохотой выделил «для тяжелой работы», скребли полы песком и щелоком. Облака пыли поднимались к потолку. Я сама, сняв свое лучшее платье и облачившись в простую серую одежду, взяла в руки скребок и принялась за один из каминов.

Это была каторжная работа. Сажа забивалась под ногти, въедалась в поры. Но был в этом и странный, почти медитативный катарсис. С каждым счищенным пластом грязи я словно стирала следы пренебрежения, в котором жила бедная Мэриэм. Я не просто чистила камин — я утверждала свое право дышать чистым воздухом.

Через три дня главный зал Тайлорхолда был неузнаваем. Каменные плиты пола, хоть и потрепанные временем, сияли чистотой. Стены у каминов, хоть и не стали идеально светлыми, больше не были черными. Мы вынесли и вытряхнули все гобелены и ковры. В огромные оконные проемы, которые я велела наконец-то вымыть, лился солнечный свет, в котором весело плясали пылинки (но это была уже новая, свежая пыль, с этим я была готова смириться).

Вечером я устроила для всех участников «уборочного десанта» небольшой пир. Бронислава, вдохновленная, испекла гигантский пирог. Воздух в зале пах не псиной и гнилью, а хлебом, травами, разложенными в каминах для аромата, и чистотой.

Я сидела на своем месте, с бокалом разбавленного вина, и смотрела на сияющие лица служанок, на солдат, с аппетитом уплетающих пирог, и на Орика, который с одобрением осматривал чистый зал.

Вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял капитан Марк. Он замер, оглядывая зал. Его привычно хмурое лицо выражало крайнюю степень изумления.

— Ну и дела… — произнес он, и в его голосе впервые зазвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Похоже на другой замок.

— Добро пожаловать, капитан, — улыбнулась я. — Теперь он и есть другой.

Позже, поднимаясь в свою комнату, я почувствовала невероятную усталость и невероятное удовлетворение. Я выиграла еще одну битву. Не с людьми, а с вековой грязью и косностью.

Но, глядя на сияющий чистотой зал, я снова подумала о нем. О Итане. Что он скажет, когда вернется? Увидит ли он в этом осквернение своих традиций? Или… оценит то, что его жена оказалась способна не только на острые словечки, но и на реальные дела?

Однажды он назвал меня «мышью». Теперь его мышь перемыла ему весь замок. Было от чего прийти в ярость. Или в восторг.

Я поймала себя на том, что мне все больше хочется увидеть именно вторую реакцию. И это было, пожалуй, самой большой опасностью из всех.

Глава 17

С тех пор как я стала «старшей в замке», моя жизнь превратилась в странный гибрид административного кошмара и реалити-шоу под названием «Поместье на переделке». Каждый день приносил новые вызовы, обычно в виде каких-нибудь абсурдных проблем, о которых нормальные люди даже не задумываются.

Вот, например, Великий Кризис Мышей в Кладовой номер три. Ко мне ворвалась повариха, толстая, краснолицая тетка по имени Бронислава, с таким отчаянием в глазах, будто мышей было не три, а три полка северных варваров.

— Льера! Они всё жрут! Сало! Муку! Мою нервную систему!

— У нас есть кошки? — спросила я, пытаясь сохранить деловой вид.

— Так мы их же на зиму съели! — простодушно ответила Бронислава.

Я села. Просто села на ближайшую табуретку. Потом поднялась и издала свой первый указ:

— Отныне и впредь кошки имеют иммунитет от попадания в суп. Найдите других кошек. Объявите мышиную чрезвычайную ситуацию. Награда — лишняя порция похлебки тому, кто приведет самого упитанного котофея.

Мышей победили. Но ненадолго.

Потом был Бунт Прачек. Оказалось, что новое мыло, которое я заказала (ароматное и, между прочим, менее вредное для кожи), они «не признают». Потому что оно «не так пенится» и «пахнет подозрительно».

— Пахнет чем? — поинтересовалась я, стараясь не вдыхать запах старого мыла, от которого слезились глаза.

— Не знаем! Цветами какими-то! — хором ответили мне прачки, сложив руки на груди, как древнегреческие хористки, исполняющие трагедию о утраченной пене.

Мне пришлось устроить показательную стирку. Лично. Под их укоризненными взглядами я натерла этим «подозрительным» мылом воротник одной из своих черных хламид (все равно уже не ношу) и принялась усердно тереть.

— Видите? — торжествующе воскликнула я, показывая им чистый, пахнущий лавандой воротник. — Чисто! И пахнет лучше, чем ваша квашеная капуста!

Одна из прачек, самая юная, робко понюхала.

— И правда, льера, приятно…

Ее тут же заткнули остальные. Но семя сомнения было посеяно. Через неделю они уже вовсю пользовались новым мылом, делая вид, что так и было.

Старик Орик был моим главным союзником и источником бесконечного сарказма. Он являлся с отчетами и наблюдал за моими административными муками с видом человека, наблюдающего за тем, как котенок пытается драть когтями дубовый пень.

— Льера, кузнец жалуется, что вы потребовали сделать… «полку для книг с закругленными углами, чтобы не пылилось». Он говорит, он подковы делает, а не мебель для будуаров.

— Скажите кузнецу, — не отрываясь от изучения счета за овес, ответила я, — что будуар — это там, где он со своей женой проводит время. А я просто хочу, чтобы мои книги не покрывались слоем грязи. И чтобы углы не ранили невинных служанок. Это гуманно. И практично.

Орик хмыкнул, делая пометку в своем блокноте. Я подозревала, что он специально приносил мне самые дурацкие жалобы, чтобы позабавиться.

Капитан Марк продолжал относиться ко мне как к досадной помехе. Его отчеты были шедеврами лаконичности и саботажа.

— Все спокойно,