Лютый. В твоём плену - Лана Светлая

Само собой, её попытки сбежать я пресеку на корню. Пока она не забеременеет, будет сидеть здесь, в моём пентхаусе. Да и потом, у неё будет такая охрана, что даже мышь не проскользнет.

Поэтому все эти разговоры о том, чтобы вернуться к брату – просто сотрясение воздуха, от которого мне ни жарко, ни холодно.

После обладания этим роскошным телом и поставленной метки её тоже начнёт поедать плотский голод. Лиза сама будет сходить с ума от желания, которое смогу утолить только я. Особенно в первые пару недель нас с ней будет ломать и колбасить до такой степени, что единственная мысль, которая будет долбить у нас в мозгах – трахнуться.

В этом плане истинность именно мне играет на руку.

О втором своём шаге – как остановить Берковского и что говорить ему на завтрашней встрече, чтобы он не развернул полномасштабную войну, пытаясь вызволить сестру…

Пожалуй, я подумаю об этом завтра утром, пока МОЯ девочка будет отсыпаться, «залюбленная» мной сегодняшней ночью до невменяемого состояния.

Медведь радостно скалится, когда чувствует мои намерения в отношении нашей истинной.

Он даже начинает подгонять меня, требуя, чтобы я уже быстрее приступал к намеченному плану и поставил ей метку.

Спокойно, зверюга.

Нам нужно, чтобы она немного расслабилась и потеряла бдительность.

Поэтому…

Глава 15

Я привык действовать практически всегда прямо и жёстко. Положение обязывает вести себя так: долго не размусоливать и не прогибаться под кого-то.

И знаю, что многие считают меня где-то даже жестоким. Своё прозвище я получил отнюдь не за красивые глаза, а вполне заслужено. Но выбора у меня не было. Я слишком рано встал во главе клана – мне ещё даже двадцати не исполнилось. Приходилось клыками и когтями доказывать, что я достоин своего отца, который умер так рано. Претендентов было море, да и многие не верили, что я справлюсь. Плюс вражеский клан, который тоже проверял меня на прочность.

Так что… нужно было лютовать иногда прям совсем жёстко. Мой путь был окрашен кровью, а не разноцветными красками.

И теперь, в свои тридцать один, ломать себя, подстраиваясь под свою истинную… ну, такое себе. Всё этому внутри противится, кроме зверя, который готов ковриком расстелиться перед нашей парой, лишь бы получить её благосклонность.

- Лиза, послушай, – начинаю вкрадчиво говорить, тоже отклонившись назад. Словно даю понять своим жестом, что отступаю. – Предлагаю немного выдохнуть. Ты голодна? Может, чаю или кофе?

Она отрицательно качает головой, утирая слёзы.

- Давай всё-таки попьём чаю, – настаиваю, вставая с кресла. – Пойдём на кухню, – всем своим видом даю понять, что не приму отказа.

Не дожидаясь её ответа, не спеша иду в сторону двери.

Если не совсем дура, то сообразит, что не стоит дальше со мной воевать.

Извини, дорогая, но и тебе придётся научиться прогибаться под меня.

У нас с тобой теперь это обоюдное движение по направлению друг к другу.

Было всё-таки опасение, что она не последует за мной.

Я даже тихо выдыхаю с облегчением, когда слышу несмелые лёгкие шаги позади. Усмехаюсь невесело внутри себя. Оказывается, я даже дыхание затаил, пока прислушивался и ждал, пойдёт или нет.

Как только мы оказываемся на кухне, она усаживается за столом в самый дальний угол дивана, сделанного полукругом.

Разлив в полном молчании чай, ставлю перед ней кружку и усаживаюсь напротив неё на стул, передвинув его от окна.

- Предлагаю познакомиться… поближе, – с трудом удаётся отмахнуться в своей голове от картинок наших сплетённых в страсти тел. Продолжаю немного охрипшим голосом, наблюдая, как девушка настороженно смотрит на меня поверх чашки, поднося её к пухлым губам. – Уверен, ты про меня слышала, и представляю, каким монстром меня выставляют Берковские. Поэтому давай я расскажу немного о себе то, что... поможет тебе посмотреть на меня с другой стороны.

Лиза никак не реагирует на мои слова. Опустив взгляд вниз, лишь делает глоток чая, продолжая держать кружку на уровне своих губ.

- Мне тридцать один. Обожаю всё сладкое. Хотя, сама понимаешь, практически все медведи жуткие сладкоежки. Люблю плавать, могу в бассейне часами плескаться. Характер у меня, конечно, не сахар, но я готов… к некоторым уступкам со своей стороны, но смотря, что ты попросишь. Единственное, напоминаю, – добавляю льда в свой голос, – никаких разговоров о том, чтобы я тебя отпустил.

Она поднимает взгляд и с настороженностью и опаской смотрит мне прямо в глаза.

- А… моих подруг? – на выдохе задаёт девушка вопрос, и я слышу её участившееся сердцебиение.

Её робкая попытка прощупать меня на предмет того, действительно ли я готов пойти на уступки, даёт надежду. Значит, она тоже готова примириться с тем, что мы теперь будем вместе навсегда.

- Завтра никакого боя между ними и моими медведицами, если ты боишься именно этого, – твёрдо произношу я, скрещивая руки на груди. – Отпустить их просто так не могу, но мы обсудим условия их возвращения в ваш клан.

- Мы? – он тут же прицепляется к этому местоимению.

Требуется неимоверно много сил, чтобы не заскрипеть зубами.

Нахрена я проговорился?!

- Завтра мы с твоим братом собираемся созвониться, – признаюсь всё-таки.

- Глеб звонил? – моментально оживляется Лиза, ставя кружку на стол. – Он уже знает, что нас… что мы… тут? – как мило она переиначила слово плен в «тут». – Что он сказал? Что вы ему сказали? – продолжают сыпаться вопросы дрожащим тоном.

- Я хочу, чтобы ты перестала мне выкать, – выгибая бровь, демонстративно молчу, давая понять, что ответов не будет, пока она не переделает своё обращение.

- Что… т-ты… – с трудом, но она это произносит, – ему сказал?

- Подтвердил, что вы у меня и что завтра с ним поговорим о возвращении твоих